ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Отступление: иной вид логики

К настоящему времени исследования вроде бы показали, что правое полушарие мозга не обладает внутренней моделью для своих процессов поиска решений и, по-видимому, не способно учиться на конкретных правилах и примерах. Но хотя это утверждение может быть верным для некоторых процессов П-режима, оно не соответствует моему собственному опыту рисования и опыту других. Рисование имеет свои собственные правила и эвристические методы, которые направляют процесс видения и рисования. Эти правила не синтаксические, т. е. они не похожи на упорядоченные грамматические правила языка, которые управляют тем, как слова складываются в словосочетания и предложения. Эвристика рисования достаточно широка, чтобы допускать неограниченные вариации, — это ее необходимая характеристика, так как визуальная информация, получаемая извне, бесконечно переменчива и сложна. Может только казаться, что П-режим не имеет внутренней модели процессов решения, поскольку эта модель настолько иная, что ее невозможно разглядеть, когда смотришь в Л-режиме.

В качестве иллюстрации рассмотрим хризантему. Все ее лепестки имеют более или менее одинаковую форму. При (реалистическом) рисовании художник знает это, но не хочет знать этого, поскольку эвристическое правило рисования требует видеть каждый лепесток как уникаль-


Обратимся к определениям

ный предмет и в то же время видеть его в соотношении со всеми остальными лепестками, как и со стеблем, листьями, пространством вокруг целой формы (и пространством вокруг каждого лепестка, листочка, стебля), видеть, кроме того, все это во взаимосвязи с формой листа бумаги, светлотой или темнотой каждой линии, четкостью или расплывчатостью каждого штриха и так далее.

В некотором смысле этот способ видения противоположен Л-режиму мышления, который видит мириады лепестков и спрашивает: «Какова общая форма типичного лепестка?» — после чего абстрагирует символическую форму, которая может затем использоваться снова и снова без дальнейших раздумий, «олицетворяя» общее поня-

Рис. 4.1. Хризантему можно увидеть так... Рис. 4.2. ...или смотреть на нее так

Пит Мондрилн (1872-1944). Хризантема*. Уголь. Художественный музей Колледжа Смита


Художник внутри вас

Рисование в двух режимах

Следующее короткое упражнение поможет прояснить разницу между этими двумя методами рисования:

1. На листе бумаги скопируйте кусочек «Хризантемы» Мондриана, например, листок или небольшой участок лепестков. Старайтесь копировать линии точно так, как вы их видите.

2. Затем на том же листе бумаги скопируйте со второго рисунка (рис. 4.2) один листок или, может быть, небольшой участок лепестков. Выполняя второй рисунок, замечайте различия в умонастроении, скорости прорисовки линий, сравнивайте сложность рисунка и трудность его выполнения.

3. Напоследок, используя в качестве модели какой-либо реальный цветок, нарисуйте его двумя методами.

«Я должен начинать не с гипотезы, а с конкретных примеров».

Плуль Клее *Старая дева», 1931

тие «лепестка хризантемы». Затем Л-режим переходит к следующему понятию, спрашивая: «Какова общая форма стеблей хризантем?», потом определяет общую форму листьев хризантем. «Ну вот и все готово, — говорит Л-режим. — Общее название — "Хризантема"».

Рис. 4.1 и 4.2 демонстрируют конечные результаты этих двух различных стилей мышления. Второй рисунок может повторяться снова и снова, соответствуя идее внутренней модели Л-режима, которая может быть применима к любой хризантеме или даже к общей категории «Цветок».

Первый рисунок, однако, выполненный голландским художником Питом Мондрианом, иллюстрирует совершенно иную стратегию, базирующуюся не на обобщенных формах, но на точных, уникальных, исключительно сложных конкретных формах. Рисунок Мондриана ввиду его сложности можно повторить, лишь приложив огромные усилия. Кроме того, художник начал бы все с начала, если бы решил нарисовать еще одну хризантему, даже эту же самую, если бы ее расположение хоть чуть-чуть изменилось.

Эта готовность принять чрезвычайную сложность образа и иметь дело с конкретными образцами есть то самое, я полагаю, чего Л-режим не способен понять в П-режиме. Камнем преткновения, наверное, является то, что П-режим слишком уж отличается — это напоминает мне песню «Почему женщина не может быть больше похожей на мужчину?» из мюзикла «Моя прекрасная леди». Почему он может подойти прямо к сути и выбрать только самое главное? Отыскать общее правило и держаться за него! Зачем утомлять себя всеми этими сложностями? Ну и что, что каждый лепесток чуть-чуть отличается от других? Все равно они все более или менее одинаковы. Различия не существенны. П-режим с этим не соглашается (как и Л-режим не соглашается с тем, что подведение банковского баланса — скучное и ненужное занятие!) и, подобно швейцарскому художнику Паулю Клее, отказывается выдвигать гипотезы о том, что видится, о том, что реально существует вовне. П-режим предпочитает иметь дело с уникальным примером, несмотря на его ошеломляющую сложность.

Это глубокое различие в стилях мышления сопровождается различием в уровне сознательного мышления, присущего двум режимам. Обработка информации в П-режиме осуществляется в значительной мере вне сознательного (Л-режима) мышления; Л-режим не осознает — или, быть может, предпочитает не осознавать — что П-режим «мыслит в стороне».

Я предполагаю, что именно это может происходить во время стадии Вынашивания, со временем заканчива-


Обратимся к определениям

ясь Озарением. Уже сам объем информации и одновременного пространственного восприятия находится на таком уровне сложности, что выходит за пределы способностей и не соответствует стилю линейного, последовательного, словесного режима мышления. Л-режим, возможно, даже не осознающий, что происходит, может заниматься более «нормальной» умственной деятельностью и познанием, более подходящим для его стиля мышления, пока его партнер... мыслит в стороне.

Опять же письма и дневники творческих личностей часто описывают этот период как время беспокойства и неудовлетворенности. Возможно, Л-режим, режим мышления, через который мы сознательно разговариваем с собой и объясняем себе, о чем мы думаем, то самое «слепое мышление» Джоанны Филд, в некотором смысле осознает, что продолжает цепляться, ждать... сам не знает чего.

Гипотетическая структура, продолжение...

Если вернуться к моей предполагаемой структуре творческого процесса, то следующая стадия может возникать следующим образом:

4. Предположим, что подсознательный процесс Вынашивания продолжается дни, недели, месяцы. Возможно, Л-режим продолжает пребывать в состоянии неудовлетворенности в отношении к исследуемому вопросу. Предположим далее, что исследователь, мчась в машине по автостраде или сидя в ванне, подобно Архимеду, наконец «видит свет». До этого момента П-режим, все еще находясь вне сознания и продолжая исподволь манипулировать информацией в воображаемом пространстве в соответствии со своими уникальными правилами и эвристикой, искал ключ к головоломке. Вдруг части сошлись вместе, все состыковалось, конфигурация выглядит правильной, пространства и формы подогнаны друг к другу и удовлетворяют всем требованиям проблемы. Все сфокусировано. Наконец-то Озарение. «Ага!», «Вот оно!», «Теперь-то я вижу!», «Эврика!», «Нашел!»

В проблеске узнавания Озарение видится правильным. Первооткрыватель охвачен восторгом, потому что тревога и неудовлетворенность, которые мучили его в стадии Вынашивания, наконец-то сняты. Дневники и записи творческих людей сообщают нам, что Озарение часто сопровождается глубоким чувством наслаждения, сравнимым с эстетической реакцией на красоту. Решения часто называют «красивыми» или «элегантными». Но еще важнее то, что Озарение чувствуется правильным, видится правильным, и вы каким-то образом знаете, что оно правильное. Чувство уверенности превалирует, исследователь приятно возбужден.

В1922 г. великий физик-атомщик Нильс Бор трудился над проблемой внутренней динамики атома, которая в то время представлялась неразрешимой. В 1980 г. профессор Гарвардского университета физик Джеральд Холтон так описывал «почти безнадежное» состояние ума Бора:

«Бор уже знал, что эта проблема затрагивала не только физику, ной эпистемологию. Человеческий язык просто не в состоянии описать происходящие внутри атома процессы, с которыми наш опыт связан лишь косвенно. Но поскольку понимание и обсуждение требуют доступного языка, этот словарный дефицит делал любое решение в то время трудным.

Бор признавался, что первоначально он не прорабатывал свои сложные атомные модели через классическую механику; они пришли к нему "интуитивно"... как образы, "отражающие события, происходящие внутри атома"».

Джеральд Холтон 4 Отслеживая момент рождения», 1980


Художник внутри вас

«По сообщениям Фарадея, Гальтона, Эйнштейна и некоторых других известных ученых, они решали научные проблемы через зрительные образы и только затем переводили свои мысли в слова.

Знаменитый пример этого — как Эйнштейн, будучи не в силах примирить свою специальную теорию относительности с физикой Ньютона, вообразил ящик, свободно падающий в очень глубокую шахту; сидевший в ящике человек достал из кармана монеты и ключи и выпустил их из руки. Эти предметы, как это видел Эйнштейн, повисли в воздухе рядом с человеком, так как падали с той же скоростью, что и он — аналогично тому, как это происходит в космосе, вне поля тяготения. С помощью этого визуального построения Эйнштейн сумел прочувствовать некоторые кажущиеся противоречивыми соотношения между движением и состоянием покоя, ускорением и тяготением, которые позже изложил в математической и словесной форме в своей общей теории относительности».

Мортоп Хаит «Вселенная внутри*, 1982

В 1907 г. Альберт Эйнштейн назвал тот творческий момент, когда он понял, что эффект гравитации эквивалентен неравномерному движению, «счастливейшим мгновением моей жизни».

Цитируется в книге Ганса Пагельса «Космический кодекс», 1982

5. П-режим каким-то образом представляет решение проблемы в форме, совместимой с Л-режимом. И когда страсти утихают, Л-режим, возможно, спрашивает себя: «Откуда это решение пришло, словно само прыгнуло ко мне в мозг? Я даже и не думал о проблеме, и тут появляется ответ. Очень странно! Просто повезло, я полагаю. Я, должно быть, как-то случайно наткнулся на ответ, потому он явился как гром среди ясного неба. Ладно, неважно. Какая разница? Я почему-то знаю, что это решение правильное, и теперь, увидев свет, могу приниматься за работу — начать по-настоящему. Я могу проверить это все, определить, действительно ли оно работает и, если это так, написать доказательство». Таким образом, Л-режим вновь берет бразды правления в последней стадии творческого процесса, Верификации.

Поскольку стадия Вынашивания и результирующее Озарение происходили вне сознания и явились совершенно неожиданно, как загадка, как необъяснимое событие, стоит ли удивляться, что решение проблемы часто приписывают удаче, музам или тому, что именуют «талантом от Бога»? Сознательное, вербальное левое полушарие мозга часто объясняет весь этот процесс, говоря, что ответ пришел как «небесный дар» или «ниоткуда».

Но эти раздумья об источнике Озарения обычно скоротечны, и Л-режим приступает к осуществлению последней стадии, стараясь изо всех сил. И с новым чувством уверенности в успехе исследователь пишет книгу, сочиняет сонату, чертит строительные проекты, проверяет математические формулы, реорганизует персонал компании или создает машину деталь за деталью — короче говоря, выполняет пошаговую Верификацию интуитивного решения.

Пока все хорошо, — сказала я себе, — пяти стадиям творческого процесса удалось сопоставить меняющиеся комбинации режимов мышления. Первый инсайт является преимущественно правомозговым, но возбуждается сознательно поставленными вопросами: «А что, если...?», «Интересно, почему...?», «Как получается...?». Насыщение — по преимуществу левомозговой процесс; Вынашивание и Озарение — главным образом правомозговая манипуляция в воображаемом пространстве сведениями, добытыми в Л-режиме. Наконец, Верификация осуществляется в основном в Л-режиме.

Первый инсайт Насыщение Вынашивание   Верификация

Эврика!


Обратимся к определениям

Действительно «элегантная» формула. Так, во всяком случае, мне показалось. Я сделала, по меньшей мере, шаг в правильном направлении. Но я была все еще далека от цели, которую поставила перед собой: во-первых, как обрести доступ к Первому инсайту, Вынашиванию и Озарению, этим смутным и ускользающим стадиям творческого процесса, и, во-вторых, как учить других этому процессу. Как найти способ извлечь художника изнутри?

Платон так объяснял божественную искру, вдохновляющую поэтов:

«И по этой причине Бог отнимает разум у этих людей и использует их как своих проповедников, как он делает это с предсказателями и пророками, чтобы мы, слушая их, знали, что это не они произносят эти мудрые слова, находясь в припадке, а что это говорит сам Бог, обращаясь к нам через них».

Цитируется в книге Джеймса Л. Адлмса * Пробиваясь сквозь понятия*, 1974

Не все творцы находят переключение из воображения обратно к языку (для Верификации) простым делом. Великий генетик XIX столетия Фрэнсис Гальтон писал:

«Когда приходится писать идеи или, тем более, объясняться, для меня большим препятствием является то, что мне не так легко мыслить словами , как без них. Часто бывает, что, когда после трудной работы приходишь к совершенно ясным и удовлетворительным результатам и пытаешься выразить их словами, я ощущаю, что должен перевести себя в какую-то совершенно иную интеллектуальную плоскость. Я должен переводить мысли в слова, которые не вполне соответствуют им. Я трачу массу времени на поиск подходящих слов и фраз и осознаю, что, когда от меня внезапно требуется сказать что-то, я очень часто оказываюсь в растерянности — и не из-за отсутствия ясности восприятия, а от вербальной неуклюжести. Это одна из небольших бед моей жизни».

Цитируется в книге Жака Адамара 'Психология открытий в области математики». 1945


 


Леонардо дл Винчи

Фрагмент <Автопортрета*. Рисунок красным мелком. Туринская королевская библиотека

Часть II

Как сделать мысль видимой

«Вопрос в том, кто интересуется творчеством. И мой

ответ — практически каждый. Этот интерес более

не ограничивается психологами и психиатрами.

Ныне это стало также вопросом национальной

и международной политики».

Абрахам Маслоу

«Дальнейшие достижения человеческой природы*, 1976


Рисование как параллельный язык

«Мне представляется, что из всех видов изобразительного искусства ближайшую к чистому мышлению позицию занимает рисование». Джон Эл-дерфилд, директор отдела рисунков Нью-йоркского музея современного искусства, в интервью Майклу Киммельману.

Пассажи из «Новых слов» Оруэллл (1940?) печатаются по изданию Избранные эссе, статьи и письма Джорджа Оруэлла*, том 2: *Моя страна, правая или левая*, 1968

Будучи преподавателем, я, конечно, должна пользоваться словами, чтобы учить студентов. Но как преподавательница рисования, я также пользуюсь другим языком, визуальным языком самого рисунка. Таким образом я решила подойти к проблеме обучения людей творческому процессу в контексте обеих форм языка.

Но только по чистой случайности я наткнулась на малоизвестное эссе Джорджа Оруэлла «Новые слова», написанное, вероятно, где-то в 1940 г. (точная дата, по-видимому, неизвестна). Хотя это эссе посвящено вербальному языку, оно связало воедино сведения, почерпнутые мною из дневников творческих личностей, мое представление о роли Л-режима и П-режима в стадиях творческого процесса и идею, которую я вынашивала примерно двадцать лет: что рисунки — линии на бумаге, создающие или не создающие узнаваемые образы, — можно читать подобно словам и что они раскрывают человеку, наносящему эти линии (как и зрителю), что происходит в его голове.

Это не новая и не оригинальная идея, но меня все более интриговала мысль о том, что рисунки тоже, по-видимому, обнажают, какой именно режим, левомозговой или правомозговой, доминировал в процессе рисования (эта идея была представлена в четвертой главе, когда обсуждался рисунок Мондриана Хризантема»). Кроме того, я проработала со своими студентами идею о том, что чистое рисование — то есть линии на бумаге, являющие собой чистое самовыражение, лишенное каких-либо реалистических или символических образов, — способно раскрывать мысли, о которых сам мыслитель может не догадываться.

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти