ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Глава XII. МАЛЕНЬКАЯ ЖЕНЩИНА

 

— Любимый, помой, пожалуйста, ванну, — просит меня любимая.

— С удовольствием! — восклицаю я. — Сейчас всё брошу и пойду мыть ванну.

Я рассматриваю дым от только что прикуренной сигареты и думаю о бренности бытия. Я раскачиваюсь в кресле. Кресло подо мной душераздирающе скрипит, но благо — оно стоит на балконе, и скрип не сильно достает домочадцев. Домочадцы много больше достают. — Ты скоро?

— О, да, любимая. Разреши мне немедленно помчаться в ванную комнату и употребить для мытья какое-нибудь моющее средство типа "Ариэль" с зелёной эмблемой, дабы белизна сантехники не вызывала потом ни у кого никаких сомнений?

Я затягиваюсь. — Ты уже идешь? — интересуется любимая.

— Разумеется. Не пройдёт и минуты, как я промчусь тебя, любимой, мимо, голеностопными суставами сверкнув, но прежде сделаю затяжку дыма, дорогая... В этот самый момент на балкон с урчащей в руке машинкой выползает трехлетний наш карапуз...

— Так мы же его только что купали! — восклицаю я, прозревший, в

недоумении.

— А дочу, по-твоему, купать не надо?

— А чего он у меня машинку забрал? — канючит доча.

— Уже поздно, любимый. А ей завтра рано вставать. Я затягиваюсь. И размышляю:

— С какого бы старта начать движение? С высокого или низкого? У тебя есть на этот счёт какие-нибудь соображения, любимая...

— А чего он мне машинку не отдает? — развивает тему доча. — Ну папа. Ну скажи ему. Ну папа...

— Что я должен ему сказать? — я переключаю внимание на сынишку. Наблюдая, как я выпускаю изо рта дым, он уже в который раз повторяет один и тот же вопрос:

— Папа! Ты делаешь небо? ("делаес" — произносит)

— Да, мой золотой. Я делаю небо, — пускаю колечки.

— Ты сделаешь небо и оно улетит?

— Небо?... Облака улетят, а небо... Хм... Небо тоже улетит.

Малыш стоит, задрав голову, и вдруг восклицает изо всех своих младенческих сил, чтобы быть услышанным:

— Небо, не улетай! Небо, остановись! Небо, останься!

А тем временем любимая начинает закипать.

— Ты идешь или нет?!

— А ты слышишь, что твой ребенок говорит! — я в полном восторге, — Он умнее нас всех! Я всегда утверждал это! "Небо, остановись! Небо, не улетай! Небо, останься!" Гениально! Это же поэзия высочайшей пробы!

Автор цитируемых слов тем временем издает оглушительный вопль и, колошматя железякой сестричку, отобравшую-таки машинку, гоняется вслед за ней по кухне. — А чего она мне машинку не отдаёт!.. — это уже сыночек.

— Десятый час! — кричит на меня любимая, — Ей в школу вставать! Вода остывает!..

И я тоже тогда кричу:

— А мне всего-то проблем — определиться с какого старта движение начать! А она мне зубы заговаривает...

— Начни с низкого!

— Вот так бы сразу... С этим разобрались. — я перевожу дыхание и откидываюсь на спинку кресла. — Теперь вопрос на засыпку. Только не подумай, что я пытаюсь увильнуть от своей участи. Скажи мне, моя ненаглядная, сколько лет нашей девочке?

— Стыдно, папочка, не знать дочкин возраст.

— И все-таки.

— Двенадцать.

— Нет-нет. Ты только ничего не подумай.

— Мне проще самой пойти и помыть ванну.

— Не спорю. Но ведь ей двенадцать лет! Две-над-цать! Улавливаешь ход моей мысли?

— А чего он мне машинку... — это уже опять дочка.

— Потому что ты девочка!!! — кричу я на неё.

— Но она же у нас женщина, папочка! Маленькая женщина! А ты у нас вроде как джентльмен, — говорит любимая.

Но я затягиваюсь...

...Когда я вошел в ванную комнату, дочушка уже вовсю колдовала над пеной. И на голове у нее была пенная шапка. Она встала передо мной без всякого стеснения во весь рост и очаровательно улыбнулась:

— Я принцесса!

— Ты знаешь, — сказал я любимой, — она ведь у нас русская женщина... Так что, ничего... Ничего... — и вздохнул тяжко в дочушкину сторону.

 

Глава XIII. ДВОРЯНСКАЯ КРОВЬ

 

Я подпираю плечом дверной косяк и, не решаясь войти в кухню, минут несколько рассматриваю пол. Пол из ДСП, из гнилой ДСП. ДСП — это значит древесностружечная плита. Из нее испаряются формальдегиды, отравляющие нашу жизнь. Возле порога эта плита вся выщерблена, а по обоим сторонам ото шва торчат вылезшие гвозди. Носком тапочка я вдавливаю эти гвозди в пол, думая при этом, что надо бы заменить их на шурупы, тогда и скрипеть полы перестанут.

Наконец я отваживаюсь заглянуть в кухню. Любимая в своем выцветшем халатике стоит понуро у раковины и перемывает гору посуды. Халатик у нее — мини-мини; это для меня она когда-то так его почикала, чтобы возбуждать красотой своих ног. Я по поводу её ног так определился: ей на руках вообще-то ходить надобно, с такими-то ногами... Впрочем, руки у неё — тоже песня. Но ноги — это всё-таки ноги. У меня даже либидо на почве их созерцания зачесалось. — Любимая... — говорю.

Ничего не отвечает, лишь локоточками двигает быстрее. — Любимая... — я приближаюсь к ней сзади и заключаю в объятия, сминая пальцами податливую грудь. И тотчас отлетаю в сторону:

Бдзынь! — разбилась тарелка.

У нас и без того мало посуды. И не настолько мы материально обеспечены, чтобы давать волю эмоциям...

Бдзынь! Бдзынь! Мне не жалко. Я и со сковородки есть буду. Детей из чего кормить?.. Но разве ей объяснишь? Она вся — сплошной нерв. А как хочется видеть лицо любимой озаренным счастливой улыбкой! Уж я-то знаю, какая у нее бывает улыбка!

Бдзынь! Бдзынь! Бдзынь! Она бьет посуду, а у меня — либидо. Вот не кстати. Любое мое действие, любое слово будет означать новое "Бдзынь!"... И я терпеливо жду. Вот теперь, вроде, все. Вроде, отошла. Теперь можно:

— Девочка моя... Ты устала. Я понимаю, ты очень устала... — я обнимаю ее, влеку за собой через руины в комнату, усаживаю на колени. — Ты устала, роднулечка моя. Оно и понятно: нищета, неустроенность... Всё на тебе... Время еще такое дурное... Знаешь, я думаю, нам надо было бы жить в прошлом веке, иметь прислугу. Мы бы и сейчас могли бы нанять горничную... Вот погоди, я роман допишу, издам... Может тогда средства позволят...

Любимая уже не плачет, принимает ласки и замечает, что в семью лучше брать не горничную, а гувернантку — для детей. Например, Мальвину, ее подругу — лучше гувернантки не сыскать. Мальвина — женщина несчастная, потому как конфликт у неё промеж именем и обликом лица имеется, да и родом она из сельской местности. Дали же ей имечко! Мальвина — это как бы юмор такой. Зато, при дефекте внешности, у неё любое дело ладится, а по части образованности — тут вообще никаких вопросов. Три языка иностранных знает! Так что Мальвину в гувернантки — это без вопросов. А хозяйство — любимая уж как-нибудь сама, невзирая даже на то, что, как ни крути, а кровей она — женушка моя — дворянских.

Я — тоже дворянских кровей, тут и в лес не ходи. Одна фамилия прадеда моего чего стоит — Княжище! Оттого и быт наш неустроен без горничной да без гувернантки. Оттого и посуды у нас совсем никакой не осталось. И кофе в постель, часа полтора спустя, я подавал любимой в люменевой кружке. Эта же кружка у нас служит и туркой.

 

Глава XIV. НАШИ ГАРАНТИИ

 

Это — она — мне — говорит:

— ...Я бы даже хотела, чтобы все женщины... ну хотя бы нашего города... познали это счастье — быть с тобой, мой Бог! Все женщины!.. Я бы тоже этого хотел. Но я думаю о другом. Я думаю о том, что цепная передача на велосипеде — не самое лучшее техническое решение. Не проще ли во втулке заднего колеса разместить храповик с осевым редуктором и без всякой цепной передачи приводить его во вращательное движение подпружиненными рычагами-педалями! Моё воображение рисует чертежи, и я уже вижу изящную конструкцию велосипеда с рамой без каретки; с педалями, идущими прямо от оси заднего колеса.

— Но только по одному разу, — говорит любимая.

— Что по одному разу? — переключаюсь на неё.

— Быть с тобой.

— Это как? — В постели. А потом — пусть мне завидуют!..

— Мне никто не нужен... Я только тебя люблю, — успокаиваю любимую, она ведь именно это хотела услышать.

Все женщины по одному разу... Городок наш — триста тысяч, прекрасная половина, пусть, — сто пятьдесят; пусть полноценных — треть; итого пятьдесят тысяч. Чтобы, скажем, за год отработать такую барщину — это получается по сотне, а то и по полторы в день! Ну, спасибо тебе, любимая, на добром слове!

А вообще, конечно, женщин у мужика должно быть много: хороших и разных. И я уже растворяюсь в этой блаженной мысли, забыв про велосипед. И пусть бы растворился, так ведь нет! Не спится любимой...

— Ты не рассказал, что было на родительском собрании.

— Собрание, как собрание...

— И все-таки... Вообще-то я заслужил полное право на покой и могу уже ничего не отвечать. Но, я докладываю рыбьим языком при засыпающем разуме о каких-то сложностях школьной программы, о каких-то педагогических проблемах... И вот уже речь откалывается от меня без всякого контроля со стороны сознательных органов, превращаясь в сущий бред. Смешав педагогику с говном, я вдруг начинаю плести любимой, что примерно с такой диспозицией я и выступал на родительском собрании, чем, мол, разбил присутствующих на две оппозиции, в следствие чего был срочно вызван директор школы и какие-то представители из министерства просвещения, которые в свою очередь тоже поделились на два непримиримых лагеря, образовалась полная революционная ситуация, народные волнения, всеобщая мобилизация, нарушение прав человека... Храповик с педалями... Колесо с лопастями... Лопасти нагнетают воду в колесные ниши, которые формируют реактивную струю. Колёсные ниши можно сделать из футляра от скрипки. И не надо никакого гребного винта! Испытывать амфибию на плаву будешь ты, Люська. Пусть испытывает! Заводи, поехали! Да не туда! Там же водопад! Люська! Поворачивай! Ну Люська. Ну как — кто такая. Негритянка. Да, она будет первая. Ложись, бабы, в одну линию вдоль берега, ноги на ширине плеч. А Люська без очереди. Да, блатная. Она амфибию испытывала. В очередь, все в очередь! Ну и что, что жена. И до тебя дойдёт, ступай в хвост. Они потом завидовать будут. Женщины! Без паники! Всем хватит... Да не давите же вы меня так своей грудью! Не буду я Вам больше дырок сверлить...

— Давай придумаем знаки оповещения, — говорит вдруг любимая, беспардонно разрушая своим шепотом тропическую оргию. Я еще хватаю некую связующую соплю, чтобы удержать спермоточащее наваждение, но любимая уж надо мной ликом нависает.

— Что придумаем? — жалобно отзываюсь я.

— Знаки оповещения. Ну, как мы будем опознавать друг друга в следующих наших жизнях. Ведь нам обязательно надо быть вместе. Всегда. Правда?

— Правда... Даже если, согласно Гофизу... — тут я окончательно просыпаюсь и, дабы бессознательное выглядело нарочитым, чем, как я полагаю, можно спастись, вдруг начинаю петь:

— Мы, конечно с тобой разминемся... Я тебя никогда не увижу... — и замолкаю.

— Нет, любимая, — говорю я минут десять спустя. — Это невозможно. Мы не встретимся.

Ещё через минут несколько:

— Представь себе двух червяков, с завязанными глазами, которые выползают на поверхность планеты в случайных широтах и ставят себе задачу найти друг друга. Где гарантия, что им так повезет? Наши гарантии ничуть не больше

— Любовь — наши гарантии. — прошептала любимая, чуть не плача.

— Девочка моя, — оборачиваюсь на неё, — Я тебя разочарую. Я открою тебе страшную тайну. Души не возвращаются на Землю... — Возвращаются. Просто в это нужно верить. И мы обязательно должны найти и узнать друг друга. Ведь ты этого хочешь, правда?

— Погоди-погоди, — говорю я, осенённый, — это ведь так просто!

— Просто?

— Да нет, я о другом. Я, кажется, просёк, как была устроена эта амфибия...

— А как же я? — потерянно спрашивает любимая.

— Стоп-стоп-стоп, — говорю. — Отставить всяческие проявления мелкобуржуазной мягкотелости! Насчет нас с тобой — ещё проще, чем амфибия.

Любимая не понимает.

— Пароль, — говорю я компетентно, — Нужно придумать пароль, делов-то! И забить его гвоздями в подкорку.

Теперь любимая снова зависает надо мной. Я категоричен:

— Ничего не знаю. Все женщины и только по одному разу. Вы, мадам, уже были.

— А я знаю, что мы встретимся, — страстно шепчет любимая...

И мы опять пьем кофе из люменевой кружки. Мы всегда пьем кофе после того как. Если только в доме есть кофе. Вот я делаю последний глоток и говорю компетентно: — Итак, запоминай: "Молоко закисает в полночь." Это секретное слово пароль. Запомнила? Повтори. И никому не рассказывай в этой жизни. Если в следующей вспомнишь, и если таковая возможна, то мы с тобой обязательно встретимся и узнаем друг друга. — Молоко закисает в полночь, — шепчет любимая, — А ответ?.. — Ответ?.. Ну... пусть будет... «Свинья науке не подвластен!» И на сегодня — всё. Я тебя умоляю.

 

Глава XV. БЫЛ Я НА СОБРАНИИ

 

Выходные существуют затем, чтобы после них наступали понедельники. По понедельникам особенно хорошо прощупывается пульс планеты, и всякая тварь цивилизованная получает возможность настроить биение своего сердца с ним в унисон. Однако опыт моей жизни показывает, что если проспать понедельник напролет, то от этого никаких катаклизмов, как правило, не случается и даже наоборот — чувствуешь себя хорошо. Философически, я бы сказал, себя чувствуешь. Мудрым И добрым. А всякая суета людская, окромя сострадания сердечного, никаких эмоций более и не вызывает.

Вот дремлю я себе, выспавшийся уже вполне, и представляется мне худрук убогий — мечущийся весь, нервный. И будто он отчитывает меня: "Только справка из морга может являться оправдательным документом неявки на репетицию!" А я ему так возражаю баритоном неторопливым: "Нет, худрук. Ты в этом вопросе — Борис. Как, впрочем, и во всех остальных вопросах. Один раз живем! Сон — вот поистине святое дело, свыше нам ниспосланная благодать. Так что, сгинь, худрук! Пущай любимая мне дальше снится, негой любви истомленная..."

А это и не снится вовсе. Это она наяву — восхитительная моя девочка. О неге любовной нет и речи — день трудовой да маетный прошелся по ней гербовой своей печатью, да клерки административные закорючек понацарапали на лике её лучезарном... ...Что-то новое в облике её, укор-упрёк таящем... Но что именно — я не успеваю разглядеть, ибо веки тяжелые снова падают мне на глаза. Теперь я наслаждаюсь ароматом любимой. Это не сплошь благоухание парфюмерии да косметики, это и прозаический запах пота, узнаваемый и ничуть не отталкивающий. Наличие этого запаха означает, что девочка моя опять волокла сынишку из детского сада на руках, да поди и сумки тяжеленные при ней были! А я ей категорически запрещаю брать мальца на руки! Категорически!

— Ты проспал весь день, — заявляет мне любимая. Я бездарно вру:

— Сходил в филармонию... Репетицию отменили... Пришел и завалился... — Стоп-стоп-стоп. Не верю. Вкуснее надо, ребятки, вкуснее. Попробуем еще раз. Я пробую:

— Отменили репетицию. Перенесли...

Любимая тяжко вздыхает:

— Везет тебе. Спишь себе целыми днями, а потом еще в Германию уедешь... На целый месяц... А мне тут одной с детьми... Вот не люблю я таких разговоров. Не люблю и все тут. Сейчас она начнет клясть судьбу, доказывать, что это несправедливо... Но я-то бессилен! Я бы, может, и хотел, чтобы она съездила с нами на гастроли... Или с другим каким коллективом... Да ведь она не цимбалистка у меня никакая! Инженер она у меня! Инженер всего лишь...

Я вскакиваю, дурачась:

— Но как?! Как ты меня раскусила?!

— Если бы ты пришел и завалился, — разъясняет любимая, — то лежал бы на этих белых простынях одетым. Разве что ботинки бы снял. А так вон даже трусы твои на полу ненадеванные валяются.

— Ну так снимай и ты свои скорее! — на моем лице дебильная улыбка, от которой любимая становится еще несчастней.

— Зачем ты меня все время обманываешь?

— Я?! Тебя?!

— Почему ты не был на родительском собрании, а мне сказал, что был?

— Как?!.. Но я был! — я совершенно искренне заявляю это, — Был!

Любимая бросает мне дочкин дневник. Читаю: "Тов. родители, почему не были на род. собрании?" Я недоумеваю:

— Как же так?! Я ведь был!..

— И опять врешь.

— Слушай. Имей же совесть! Был я на родительском собрании. Это и подтвердить могут... Женщина! Рядом со мной за партой сидела женщина, я ее запомнил. И она меня, наверняка, тоже... — тут я соображаю, что совершенно напрасно говорю об этом, что никто не станет искать ту женщину, дабы та подтвердила факт моего присутствия на собрании. Но... может, само мое откровение послужит убедительным аргументом? И я чистосердечно посвящаю любимую в случившееся, — Ты не поверишь, — говорю, — Такая фифочка, такая вся из себя, ой-ей-ей, что ты, что ты. Пузырь мыльный — пальцем не тронь, лопнет сразу. Губки — бантиком, коленочки — вместе (над партой торчат), очки — по семь копеек и наклон головы — непременно нравоучительный. Училка там несет абы-что, а эта дура — вся сплошная солидарность с учебниками. Ненавижу! Вот поверишь: я как гляну на нее — такое зло берет! Аж ударить хочется! Это мне и ударить хочется! Можешь себе представить? А с другой стороны... и жалко её до слез... Нет, ну правда, жалко. Случай патологический, я диагноз сразу определил. Тут — либо хирургическое вмешательство, либо шоковая терапия, третьего не дано. Вот я ей и говорю прямым текстом: "Извините, пожалуйста, — говорю, — не согласились бы Вы со мной, — говорю, — того... Понимаешь? Только я ей прямым текстом говорю...

Любимая не понимает, и я вынужден повторять ей всю историю с самого начала. Но у меня не поворачивается язык в ключевом моменте выразиться конкретно, и я снова прибегаю к иносказаниям:

— ...вот я ей так прямо и предлагаю: пойдем, мол, после собрания... ага... ну, в смысле, того... совокупимся. Только я ей грубо сказал, прямо в лоб, как оно в народе обыкновенно говорится...

И опять любимая ничего не понимает! Я в третий раз делаю заход на посадку:

— ...и я матом ей, совершенно конкретно тогда предлагаю: пойдем, по... Ну что ты как девочка, в самом-то деле!

В следующий момент у меня что-то щелкает в челюсти и начинает звенеть в ушах. Не ожидал. От любимой... этого... — не ожидал.

 

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти