ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Генетическое сходство и языковая семья

Загрузка...

Любые возможные сходства между любыми двумя языками могут быть вызваны одной из трех причин: 1) родство языков, т. е. их общее происхождение (генетический фактор); 2) (взаимо)влияние языков, т. е. сродство — возникновение сходства вследствие кон-

Такие черты и называются универсалиями (от лат. universally — общий, всеобщий). Это, по словам А. Ф. Лосева, «какое-то неожиданное средневековое обозначение» входит в обновленное употребление после конференции 1961 г. в Нью-Йорке, посвященной лингвистическим универсалиям (Материалы конференции составили сборник «Universals of Language», e<J, by /. H. Greenberg, Cambridge (Mass.), 1963). В схоластике X—XIV вв. универсалии трактовались как 'общие понятия'; с различным объяснением природы универсалий — существуют ли они «до вещей» (в качестве их идеальных прообразов), «в вещах» или «после вещей» (в человеческом мышлении) — связаны различия основных направлений в средневековой философии (теория познания Авиценны; реализм, «умеренный» реализм и номинализм в Западной Европе).


тактов языков (ареальный фактор1); 3) принципиальная общность человеческой природы, проявляющаяся в общих закономерностях языковой коммуникации и общих чертах в строении языков; 4) случайное совпадение.

Генетическая близость языков иллюстрируется рядами слов и корней в родственных языках, восходящих к общему праязыку. Для широких генетических объединений языков (языковых семей), чье языковое единство принадлежит далекой древности, эту близость можно увидеть на довольно ограниченном и специфическом язы­ковом материале — таком, как термины родства, числительные первого десятка, первичные местоимения, некоторые обозначения домашних животных. Генетическая близость языков проявляется также в некоторых общих чертах их грамматического строя. Так, все языки индоевропейской семьи относятся к языкам номинативного строя (о понятии «номинативный строй» см. § 146), они различают имена и глаголы, а в глаголе — словоизменительные категории лица, времени и наклонения.

Чем уже генетическая общность языков (если идти от языковой семьи к группе, подгруппе, подподгруппе и т. д.), тем больше унаследованных одинаковых черт (как древних, так и более поздних) у языков, входящих в соответствующую общность. Так, в любом из современных славянских языков совокупный объем праславян-ского наследства (например, сохранившейся праславянской лексики) существенно больше, чем доля сохранившихся элементов индоев­ропейского праязыка в современных индоевропейских языках. В близкородственных языках (например, в белорусском и украинском) удельный вес общего языкового наследства выше, чем в языках с более отдаленными родственными отношениями (например, бело­русский и словенский). Так что нередко люди, говорящие на близ­кородственных языках, понимают друг друга без переводчика.

Языки, связанные отношениями родства, образуют языковые семьи, а внутри семей — группы и подгруппы более близких в генеалогическом отношении языков. Итогом систематизации языков по родству являются генеалогические классификации языков; о познавательной ценности генеалогических классификаций говорит то, что на их основе строится языковая карта мира, а также карты народов мира. Относительно некоторых соседствующих языков не­известно, какого рода сходство их объединяет — родство или аре-

Ареальный — пространственный, от ареал (лат. area — площадь, пространство); в природоведении ареал — это область распространения какого-либо явления, видов животных, растений, полезных ископаемых. Ареальная лингвистика (или лингвистическая география) изучает территориальное распространение языковых явлений в связи с межъязыковым (междиалектным) взаимодействием.


альное сближение на почве многовековых контактов (палеоазиатские языки, нило-сахарские языки). Родственные связи некоторых языков остаются невыявленными или не доказанными — например, япон­ского, корейского, баскского, бурушаски; такие языки считают ге­нетически изолированными.

Современная компаративистика выделяет примерно 20 языковых семей. Языки некоторых соседствующих семей обнаруживают оп­ределенное сходство, которое может быть интерпретировано как родство (т. е. генетическое сходство). Это позволяет видеть в по­добных широких языковых общностях макросемьи языков. Так, в начале XX в. Хольгер Педерсен (Дания) высказал предпо­ложение о родстве урало-алтайской, индоевропейской и афразийской языковых семей и назвал эту общность ностратиче-с к и м и языками (от лат. noster — наш). В современной науке по-разному определяется состав языковых семей, образующих но-стратическую макросемью. Согласно одной концепции, это афра­зийские, индоевропейские, картвельские, уральские, дравидийские и алтайские языки. Другие исследователи считают афразийские языки отдельной макросемьей, генетически не связанной с ностра-тическими языками. (Реконструкция ностратического языка была предложена В. М. Илличем-Свитычем, см. Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков. Сравнительный словарь (т. 1—3), М.: Наука, 1971—1984; см. также в ЛЭС 1990 статьи Вяч. Вс. Иванова «Генеалогическая классификация языков», «Языки мира», «Моногенеза теория»; статью В. А. Дыбо и В. А. Терентьева «Ностратические языки».)

• 122. А реальное сходство и языковой союз

Проявления ареальной общности языков чрезвычайно разнооб­разны и разномасштабны. Самый распространенный и элементарный случай — это лексическое заимствование из одного языка в соседний. Иногда, в силу социокультурных обстоятельств, такие заимствования характеризуются значительной географической широтой и прони­кают в отдаленно родственные и неродственные языки. Например, белорусок., русск. и украинск. школа, словенск. sola, польск. szkota, нем. Schule, англ, school, шведск. skola, лат. schola, франц. ecole, венгерск. iskola, финск. koulu, турецк. okul — это общее заимст­вование, через разное языковое посредство восходящее к греч. schole.

Широкое и продолжительное ареальное взаимодействие языков приводит к развитию сходных черт глубокого структурного харак­тера. Так, в ряде «среднеевропейских» языков (чешском, польском,


французском, английском) ударение стало фиксированным на оп­ределенном слоге (Б. Гавранек); в ряде языков Евразии вследствие ареальных факторов развилась оппозиция твердых и мягких соглас­ных (Б. Д. Поливанов).

Ар сальное сходство соседствующих, а иногда и отдаленных, но культурно тяготеющих дрруг к другу языков проявляется на всех уровнях. Кроме прямых лексических заимствований, происходит калькирование (в том числе семантическое калькирование, т. е. развитие новых значений в словах1), усваиваются морфологические, словообразовательные и синтаксические модели, стилистические оп­позиции, вплоть до отдельных графических приемов2 и принципов речевого этикета3. Все это бесчисленные факты конвергенции языков (подробно о конвергенции и смежных понятиях см. ОЯ 1993, § 159).

Многовековые конвергентные процессы ведут к образованию аре­альных общностей языков — языковых союзов. Наиболее вырази­тельные примеры таких общностей — это балканский языковой союз, волжско-камский, кавказский (см. ОЯ 1993, § 161).

Генеалогическая близость языков, с одной стороны, а с другой — ареальные изменения (которые состоят в сближении с одними язы­ками, что оборачивается отдалением от других языков) — это факторы, которые в судьбах конкретных языков противостоят друг другу. Именно контакты, ареальное взаимодействие неродственных или отдаленно родственных языков ведут к ослаблению исконной генетической близости родственных языков и, следовательно, к отдалению, к растущей непохожести и поэтому непонятности род­ственных языков. Например, в словенском, чешском и отчасти словацком языках праславянские числительные, обозначающие «не­круглые» числа после 20 (21, 74, 95), стали образовываться не по праславянской модели («название десятков + название единиц», ср. русск. двадцать пять), а по образцу немецких числительных:

Например, в ряде славянских языков слова со значением 'вкус' (русск. вкус, украинск. смак, словенск. okus) под влиянием (в конечном счете) французского языка развили некоторые переносные значения: 'чувство изящного, способность эстетической оценки'. Белорусский язык для выражения этого значения заимствовал польское слово (восходящее к лат. gustos), а чешский — русское (vkus) при том, что были слова chut' (прямое значение, как в сочетании вкус меда и т. п.) и zaliba (в значении 'склонность, влечение'). В любом случае это сходства ареального происхождения.

2~ Так, под влиянием немецкого письма в словенском, чешском, словацком,

латышском языках порядковые числительные записываются арабской цифрой, .после которой ставится точка (чтобы отличить от соответствующего количественного числительного, т. е. словенск. 1. lekcija-prva lekcija, но 1 lekclja-ena lekcija).

В частности, употребление «вежливого» Вы и соответствующих форм глаголов развилось в ряде славянских языков под французским влиянием.


«название единиц + название десятков»: petindvajset (буквально: '5 и 20'), triinsedemdeset ('3 и 70') и т. д. Если генетическая близость — это постепенно утрачиваемое, истончающееся общее наследство род­ственных языков, то а реальные схождения могут быть самого не­давнего происхождения и, в случае конвергентного развития опре­деленных языков, черты а реальной близости могут усиливаться.

123. Типологическое сходство и языковой тип

. .

Если одинаковые или похожие явления в разных языках нельзя объяснить ни их родством, ни ареальными причинами, то остается самое общее, но и самое глубокое объяснение: наблюдаемое сходство языков обусловлено принципиальным единством человеческой при­роды и языка человека, т. е. такое сходство обусловлено типо­логически. Поэтому типологический характер некоторого наблюдаемого сходства между языками не надо доказывать — из типологической общности можно исходить, если нет других, более специальных и точных объяснений сходства генетическими или ареальными причинами.

Типологический фактор сходства языков — самый широкий и
общий; его проявления носят вероятностный и множественный ха­
рактер: это все те возможности, которые «разрешены» природой
языка. Среди них есть обязательные черты (это универсалии), но
есть и факультативные явления, проявляющиеся статистически
(т. е. не во всех, а в ряде языков). Ниже приводятся примеры
самой простой разновидности типологических сходств — типологи­
ческих закономерностей (о них и других видах типологических
сходств см. § 130): *

в некоторых языках (литовский, шведский, китайский, японский и др.) ударение является тоническим (музыкальным)

в некоторых языках есть дифтонги

в некоторых языках есть аффрикаты

в некоторых языках имена разделяются на классы (например, по роду, по одушевленности — неодушевленности, или активно­сти — неактивности, исчисляемости — неисчисляемости и т. п.)

в некоторых языках есть определенные и неопределенные артикли

в некоторых языках синтаксическая функция имени выражается флексией (т. е. имеется падеж)

в некоторых языках расположение слов в предложении является несвободным

в некоторых языках некоторые названия инструментов, приспо­соблений, механизмов образовались на основе переносного (мета-


форического) употребления названий животных или представляют собой морфемные производные от таких названий, как, например, русск. лебедка от лебедь, клещи от клещ, змеевик от змея, журавль (вид колодца), собачка (спусковой механизм в огнестрельном ору­жии; приспособление, препятствующее обратному движению зуб­чатого колеса), еж (противотанковое заграждение), волчок (игруш­ка), ерш (щетка), жучок (самодельный предохранитель электро­пробки; скрытое подслушивающее устройство), червячная передача, гусеница (танка), быки (опоры моста) и т. д.. Ср. некоторые межъ­языковые параллели: немецк. Kranich — журавль, Кгап — подъ­емный кран; немецк. Hahn — петух, кран, курок; франц. grue — журавль, подъемный кран; венгерск. daru — журавль, подъемный кран; венгерск. gem — цапля, журавль, стрела, стрелка, при этом gemeskut — колодец с журавлем; словенск. petelnik — петух, флюгер, кран, курок; венгерск. kakas — петух, курок, собачка; турецк. horoz — петух, курок, дверная защелка; венгерск. kutya — собака, вагонетка; турецк. hortum — хобот (слона), шланг; венгерск. kigyo — змея, kigyoktf — змеевик.

Если в ряде языков наблюдаемое типологическое сходство ох­ватывает целый ряд системно связанных между собой явлений, то такие языки можно рассматривать как определенный языковой тип. Серии системных межъязыковых сходств существуют на разных уровнях языковой структуры — фонологическом, мор­фологическом, синтаксическом, лексическом и др. При этом языки, входящие, например, в один фонологический тип, могут быть далеки друг от друга по типу своего синтаксиса или стилистики. Поэтому в типологии не только возможны, но и необходимы несколько различных типологических объединений (классификаций) языков. В этом существенное различие между типологическими и генеало­гической классификациями языков. Компаративисты исходят из того, что родословная у каждой языковой семьи одна (хотя она, конечно, может быть не вполне изучена и поэтому могут существовать, как бы временно, альтернативные варианты генеа­логической классификации языков). Типологи исходят из того, что один язык, с учетом устройства его отдельных уровней, может входить в несколько языковых типов, и поэтому строят типологи­ческие классификации языков на принципиально разных основаниях (подробно см. § 131, 133).


124. Три фактора языкового сходства (сводная сопоставительная таблица)

Рассмотренные ⧧ 121—123 различия между генетическими, ареальными и типологическими факторами в истории языков можно суммировать (табл. 5).

Таблица 5

 

^^\Фактор сходства Генетический Ареальный Типологический ^"^•^^ фактор фактор фактор ^\^^ (родство языков) (сродство языков) (типологическое Черты сходства ^~^\ сходство) 1 2 3 4 1. Внеязыковые ус- Этническая (родо- Длительное сосед- Принципиальная ловия сходства племенная) об- ство и контакты общность приро-щность народов, народов, говоря- ды человека и говорящих на щих на этих язы- его языка этих языках ках 2. Языковые уело- Медленность язы- Конвергенция «Стремление» вия сходства ковой эволюции, языков на основе языков к дости-сохракяющая эле- массового двуязы- жению (или со-менты праязыка чия представите- хранению) в языках-«потом- лей разных системно-структур-ках» языковых коллек- ной устойчивости тивов в соответствии с природой челове­ческого языка 3. Динамика во вре- Уменьшается в Зависит от мифа- Типологическая мени некоторого направлении от ции и этниче- отнесенность кон-корпуса (масси- прошлого к насто- ских контактов: кретного языка ва) сходных черт ящему при длительных со временем мо-ряда языков контактах сходст- жет измениться; во возрастает универсалии пан-хроничны 4. Вид классифика- Генеалогическая Лингвогеографиче- Ряд построенных ции (систематиза- классификация екая карта языко- на разных основа-ции) языков (родословное дере- вого (диалект- ниях типологиче-во); генеалогиче- ного) континуума ских классифи-ская карта языков каций языков 5. Название класса Языковая семья Языковой союз Языковой тип (объединения) языков 6. Раздел лингвиста- Сравнительно-ис- Ареальная лингви- Типология язы­ки, изучающий торическое языко- стика, лингвисти- ков, лингвистика соответствующие знание (компара- ческая география универсалий сходства тивистика)

125. Методологический экскурс: генетическое,

ареальное и типологическое начала в других

гуманитарных объектах

Различение генетического, ареального и типологического слага­емых в процессах и явлениях существенно для понимания не только языка, но и других самых разных гуманитарных (исторических) объектов. Вот некоторые параллели.

В психологических характеристиках человека существенны, во-первых, наслед­ственность, л также другие биологические параметры человека — его постоянный признак (пол) и признак, закономерно меняющийся во времени (возраст); во-вторых, важна среда (что соответствует контактам и взаимовлиянию); в-третьих, принимается во внимание психофизиологический тип человека (холерик, сангвиник, флегматик, меланхолик).

В исследованиях мифологии, фольклора и литератур также возможны три рода объяснений сходств (а сходство разительное: 2/3 сюжетов в разных фольклорных традициях одинаковы): 1) общий генезис; 2) взаимовлияние культур; 3) общечело­веческий характер (т. е. определенное единство) психофизиологии и сознания людей любой расы или этнической принадлежности. Основные исследовательские школы различались по существу тем, какой из трех указанных факторов в истории фоль-клорно-мифологических представлений признавался главным. Так, мифологическая школа (у ее истоков стояли немецкие романтики братья Гримм, братья Шлегели, в России — Ф. И. Буслаев, А. Н. Афанасьев) объясняла сходство ранних форм словесности индоевропейцев тем, что она развилась из общей для этих народов древнейшей мифологии.

Миграционная теория (еще ее называли теорией заимствования и теорией «бро­дячих сюжетов»; ее основоположником был немецкий филолог Т. Бенфей; в России «бродячие сюжеты» изучали А. Н. Пыпин, В. В. Стасов, В. Ф. Миллер, отчасти Александр Н. Веселовский). Сторонники миграционной теории рассматривали сход­ство фольклорных сюжетов и мотивов как результат контактов человеческих кол­лективов и взаимовлияния 'соседних культур друг на друга, приводившего к заим­ствованию сюжетов, т. е. к их перемещению в пространстве.

Антропологическое (психологическое) течение (британские антропологи и этно­графы Э. Тэйлор, Дж. Фрезер, российские филологи А. А. Потебня, Александр Н. Веселовский, фольклорист и антрополог Д. К. Зеленин) причину сходства в мифо­логии, фольклоре, а также в средневековых сюжетах разных народов видело в единстве человеческой психики. В русле этой школы была выдвинута теория с а-мозарождения сюжетов — на основе сходных первобытных ритуалов и мифологических представлений. Психологическое объяснение общих черт фольклора было поддержано теорией «коллективного бессознательного» (понятие, введенное швейцарским психоаналитиком К.-Г.Юнгом). По-видимому, коллективное бессозна­тельное существует в форме врожденных и универсальных (общечеловеческих) психических структур, которые Юнг называл архетипами. Он постулировал наличие таких структур, как «я», «тень» (антипод, антагонист), «анима» (существо проти­воположного пола), «мать», «мудрый старик» и некоторые другие. Возможно, именно такие генетически наследуемые и бессознательные психические образования моти­вировали первые ритуальные телодвижения и жесты, которые становились опорой для формирования как мифологических представлений, так и языка.


Современная культурология, исследуя развитие человеческого сознания, не считает названные факторы взаимоисключающими. По-видимому, разные совпадающие или сходные явления и черты могут иметь разную природу — или общее происхождение, или взаимовлияние (ареальный фактор), или единство человеческой психики (типологический фактор), однако история сознания в це­лом — это результирующая всех названных сил.

Приведенные параллели говорят о том, что при исследовании гуманитарных объектов различать их генетические, ареальные и типологические аспекты и слагаемые методологически полезно.

ПРИРОДА И ПРЕДПОСЫЛКИ ТИПОЛОГИЧЕСКИХ СХОДСТВ

126. Психофизиологические условия фонации

По определению, типологическая общность языков обусловлена принципиальным единством биологической и психической органи­зации человека в качестве вида Homo sapiens. У человечества общие биологические корни (род Homo) и общая эволюция, которая привела 50—40 тыс. лет назад к выделению из рода Homo совре­менного вида Homo sapiens и обусловила глубинное сходство в последующем' социально-историческом развитии человечества. Эта общая биологическая и психофизиологическая основа сходства язы­ков проявляется в ряде зависимостей между коммуникативно-ин­теллектуальными потребностями и возможностями человека и стро­ением его языка.

Психофизиологические условия фонации (производства звуков речи) и аудирования (восприятия и распознавания звуков) ограни­чивают репертуар звукотипов по ряду признаков: 1) разнообразие звуков и их сочетаемость определяются возможностями речевого аппарата; 2) звуки человеческой речи располагаются в определенном интервале частот (между инфра- и ультразвуками), доступных че­ловеческому уху. Названные факторы, в частности, обусловливают следующие универсалии: число звукотипов (фонем) по языкам мира не меньше 10 и не больше 81; в каждом языке есть два основных класса звукотипов — гласные и согласные, при этом в синтагматике они имеют тенденцию чередоваться (поэтому, в частности, самая распространенная в языках мира структура слога соответствует модели согласный + гласный). Подробнее см. § 56 «Фонетико-фо-нологические универсалии».


127. Пределы оперативной и долговременной памяти человека

Естественная ограниченность памяти обусловливает уровневое строение языка и накладывает ограничения на среднюю длину предложения, на глубину и ширину его развертывания; на структуру грамматических категорий и парадигм; на количество слов в бес­письменных и письменных языках. В частности, никакая память не могла бы удерживать новые обозначения для каждого нового представления, возникающего в сознании говорящего коллектива, если бы такие обозначения в своем большинстве не были семан­тически зависимы от прежних знаков. Поэтому говорящие вынуж­дены использовать один знак для передачи ряда значений — такова одна из психофизиологических предпосылок полисемии (представ­ляющей собой универсальное явление в истории лексических сис­тем). Как заметил Отто Есперсен, язык, лишенный полисемии, превратился бы в лингвистический ад.

128. Универсальные закономерности речевого общения

Универсальная структура коммуникативного акта, выявленная Клодом Шенноном и Романом Якобсоном (см. Якобсон 1975; см. также § 7 в ОЯ, 1993), и общие закономерности самого про­цесса коммуникации обусловливают некоторый обязательный для всех языков «минимум» информационно-коммуникативной яс­ности каждого высказывания. В частности, в высказывании должны быть так или иначе обозначены такие базовые параметры комму­никативной ситуации, как указание на общую функцию (прагма­тику) высказывания (является ли оно приказом, вопросом, ответом или сообщением); как различение говорящего, слушающего и не­участника данного коммуникативного акта; как различение субъекта речи и субъекта действия (о котором сообщается); различение субъ­екта и объекта данного действия. В частности, замечено, что в самых разных языках высказывания, содержащие общий вопрос (требующий ответа Да или Нет), произносятся с повышением тона в конце (что связано с физиологическим напряжением голосовых связок говорящего, поскольку внутренне он еще не закончил ком­муникацию — он ждет ответа). Таким образом, коммуникативно обусловленная физиологическая особенность вопросительных выска­зываний выступает как универсальный показатель вопросительной прагматики.

С постоянной необходимостью различать говорящего, слушающего и не-участника разговора связана такая универсалия, как существование в любом языке личных местоимений, причем с обязательной оппозицией 1-го, 2-го и 3-го лица (т. е.


адресанта, адресата и того, о ком (о чем) идет речь). С категорией лица (реализуемой в оппозициях личных местоимений и оппозициях личных форм глагола) связана также универсальная необходимость обозначить взаимоотношения между участии* ками-не-участниками речевого акта и субъектом действия (о котором идет речь): формы 1-го лица указывают на совпадение субъекта речи с субъектом действия; в глагольных формах 2-го лица представлены действия, которые совершает слушающий; 3-е лицо — формы для действий, которые совершает не-участник разговора. Раз­личение говорящего, слушающего и не-участника разговора представляет собой исключительно глубокую коммуникативно-психологическую универсалию. Не слу­чайно именно это различение лежит в основе главной жанровой оппозиции в искусстве слова — оппозиции лирики, драмы и эпоса.

Философский смысл универсальности личных местоимений и, следовательно, универсальной необходимости для человеческого сознания различать категории 'я'— 'Ты' — 'Он' ('Она', 'Оно') нашел отражение в философской этике выдающегося религиозного мыслителя XX в. Мартина Бубера, который одним из первых (наряду с М. М. Бахтиным) увидел диалогическую устремленность человеческого бытия. Его знаменитое сочинение с характерным «местоименным» заглавием «Я и Ты» (1922), учившее видеть сущность человека в поиске диалога со своими ближними и дальними, начинается такими словами:

«Мир для человека двойствен в соответствии с двойственностью основных слов, которые он может произносить. Основные слова суть не единичные слова, а словесные пары.

Одно основное слово — это пара Я-Ты. Другое основное слово — пара Я-Оно, причем можно, не меняя этого основного слова, заменить в нем Оно на Он или Она.

Тем самым Я человека также двойственно. Потому что Я основного слова Я-Ты другое, чем Я основного слова Я-О но.

Основные слова не обозначают нечто существующее вне их, но, будучи произ­несены, они порождают существование.

Основные слова произносят своим существом.

Если сказано Ты, то вместе с этим сказано Я пары Я-Ты.

Если сказано Оно, то вместе с этим сказано Я пары Я-Оно.

Основное слово Я-Ты можно сказать только всем своим существом.

Основное слово Я-Оно никогда нельзя сказать всем существом.

Не существует Я самого по себе, а только Я-Оно [...].

Быть Я и произносить Я суть одно» (Бубер М. Я и Ты. М.: Высш. шк., 1993. С. 6-7).

Подобная философско-поэтическая глубина стоит за многими лингвистическими универсалиями.

'- '*Щ '•

129. Антропоморфность языковой картины мира

В семантике естественных языков запечатлена в основном та картина мира, которая была доступна человеческому сознанию в эпоху формирования языка. Эта картина увидена глазами человека, услышана его слухом, осмыслена его обыденным, еще дописьменным и поэтому наивным сознаниек Человеческое зрение, слух, обоняние уже не были так остры, как у зверей и птиц, однако еще и не были усилены приборами. Сознание еще не осложнялось требова-


ниями логики, математическими представлениями о точности и мере; еще не сложилась способность человеческого ума к самореф­лексии. В эпоху формирования языка сознание человека в значи­тельной степени носило мифологический характер: оно легко отож­дествляло часть и целое, предмет и имя предмета; смешивало предшествование во времени и причину, причину и следствие, цель и средство, похожее и тождественное, живое и неживое. Мифопо-этические представления древнего человека основывались на архе-типических смысловых структурах t> составлявших «коллективное бессознательное» социума (К. Юнг). Архетипы имеют врожденный и общечеловеческий характер. В этом коренятся истоки сходства семантических структур самых разных языков.

Ярким примером антропоморфного видения мира могут служить обозначения частей рельефа: в самых разных языках соответству­ющие названия восходят к названиям частей тела человека, ср.1: горный хребет, устье и рукав реки, подошва и подножие горы, перешеек, губа 'название морских далеко вдающихся в сушу заливов и бухт на севере* (напр., Обская губа, Онежская губа), бровка 'край канавы, кювета или обочины дороги', жерло (родственно слову горло) вулкана, обочина (от бок), нос (обозначение мыса в географических названиях на севере Евразии, например, Конин нос); ср. также в географических названиях: Лысая Гора, Морское Око (польск. Morskie Oko — озеро в Татрах); англ, ridge — гребень горы и хребет; mouth — рот, уста; устье (реки); вход (в гавань, пещеру, шахту); foot — ступня, нога; основание, опора, подножие, подошва; arm — рука, arm of a river — рукав реки; eye — глаз, око; устье шахты; neck — шея; перешеек, коса, узкий пролив; head — голова; мыс; исток реки; head of a mountain — вершина горы; back — спина; гребень (волны, холма); throat — горло, глотка; узкий проход, узкое отверстие, жерло вулкана; brow — бровь; выступ (скалы), кромка уступа, бровка.

Рассмотренная метафоричность — явление не только широко распространенное, но и живое, продуктивное. Например, относи­тельно недавно в разных языках слова со значением 'легкое (орган дыхания)' развили значение 'массивы зеленых насаждений; пар­ки, скверы', ср. русск. легкие города, англ, the lungs of London и т. п.

В иллюстрации ограничимся примерами из русского и английского языков.

.


Наблюдая подобные антропоморфные метафоры, один итальян­ский автор XVIII в. заметил: «Невежественный человек делает себя мерилом Вселенной» (Цит. по работе Ульманн 1970: 277). Для современного слуха эти сближения, скорее, трогательны и человеч­ны — как сказки детства или бабушкины поговорки.

Первоисточник рассмотренной антропоморфной топографии лежит в космогони­ческой мифологии. Согласно древнейшим индоевропейским мифам, творение мира происходило по воле (слову) бога-демиурга Брахмы: разделялись земля и небо, первоначально слитые в мировом яйце; мир создавался из огромного тела первоче-ловека и первожертвы Пуруши1, с множеством глаз, голов, рук, ног. Части тела Пуруши становятся основными элементами мироздания: его дух стал луной, глаз — солнцем, дыхание — ветром, пуп — воздушным пространством, голова — небом, ноги — землей, уста — священной рекой Инд рой и огнем... Таким образом, мифологическая картина творения представляла собой цепь уподоблений: элементы макрокосмоса (небо, земля, вода, ветер, солнце, горы, реки...) осознавались как элементы микрокосмоса — тела мифологического существа («первожертвы»), из частей которого и был создан мир (Елизаренкова, Топоров 1984). По-видимому, образно-метафорическое уподобление мира телу человека формировалось как син­кретическая смысловая структура одновременно ив мифопоэтических представлениях древности и в семантике языка.

Метафорический строй мифологии надолго закреплял и делал более частым, продуктивным господствующий в древности способ осознания действительности человеком: на основе образного видения предметов и соответствующей такому видению естественной свободы переносно-образного употребления слов. В итоге складывались, во-первых, универсальные модели семантического развития слов (ме­тафора, метонимия, синекдоха и т. п.) и, во-вторых, одинаковое или сходное смысловое наполнение образных структур мышления. Так, в разных языках наблюдается метафорическое или метони­мическое уподобление молодости и любви весне и цветению, смер­ти — сну или покою, битвы — пиру или жатве, неба — шатру или крыше, речи — течению реки, ума — голове, речи — гортани или горлу, начала — семени или корню, знания или разума — свету, книги — засеянному полю, наставника — сеятелю, поэта — пророку и т. д. Ср. также распространенные в разных языках зооморфные символы мифопоэтического происхождения: змея как символ мудрости или коварства, волк — свирепости, ягненок — кротости, лиса — хитрости или мудрости, пчелы и муравьи — трудолюбия, и т. д.

На ведийском языке это слово означало 'человек' и было образовано от глагола со значением 'наполнять'. Пуруша выступает как материальный «заполнитель» все­ленной (В. П. Топоров).


ЕДИНИЦЫ ТИПОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА НАПРАВЛЕНИЯ ТИПОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

130. Классы типологических сходств:

типологическая закономерность, языковой тип, лингвистическая универсалия, лингвистическая фреквенталия

Типологические сходства языков не только многочисленны, но и разнообразны. В основу их систематизации могут быть положены два дифференцирующих признака: 1) степень универсальности и 2) атомарный или системный характер наблюдаемого сходства.

В зависимости от степени универсальности различаются несколь­ко видов типологических сходств. Типологическая закономер­ность — это сходство (негенетического и неареального происхож­дения), которое наблюдается хотя бы в двух языках. Но обычно к типологическим закономерностям относят типологические сходства более широкого распространения, наблюдаемые в ряде языков.

Интересным примером широкой типологической закономерности может служить обозначение зрачка. По данным Ч. Тальявини (С. Tagliavini), во многих языках, в том числе в 20 очень далеких неиндоевропейских языках (например, в суахили, саами, китайском, японском, коми, самоанском, древнеегипетском, древнееврейском), а также во многих индоевропейских (включая древние языки — санскрит, древне­греческий, латынь) обозначение зрачка восходит к слову со значением 'человечек* или 'женщина, девочка' (Ульманн [1961] 1970, 275). Ср.: словенск. puntica — 'девочка, зрачок'; англ, pupil — 'ученик, воспитанник, малолетний; зрачок' и т. д. Если в английском, немецком, словенском данный перенос, возможно, связан с влиянием других языков (ср. лат. papilla — 'девочка, куколка; зрачок, зеница'), то отмеченное в Словаре Даля значение 'зрачок' в словах человечек и мальчик, по-видимому, возникло «само собой» — в силу типологической возможности вот так обозначить зрачок1.

В отличие от типологических закономерностей, для лингвисти­ческих универсалий характерна максимальная степень представ-ленности соответствующего явления в языках мира — в принципе, во всех языках. Впрочем, рядом с универсалиями иногда выделяют еще два близких класса типологических сходств: почти-универ-салии (или статистические универсалии) — это универсалии, для которых известны один или два языка-исключения (подробно см. § 168); под фреквенталиями (от лат. frequens — частый) понимают типологические явления, встречающиеся в меньшем числе языков, чем это характерно для универсалий, но все же распрост­раненные шире, чем те явления, которые считаются типологиче-

—j-----------

Даль поясняет: «Потому что в чужом зрачке видишь себя, будто бы в толстом

зеркале» (т. IV, с. 588).


скими закономерностями. Понятно, что указанные различия носят градуальный характер.

В познавательном плане различия в распространенности типологических сходств представляют большую ценность. Очень существенна для понимания языка относи­тельная, или сравнительная, частотность сопоставимых явлений. Гак, из двух видов ассимиляции — прогрессивной (звук уподобляется своему левому соседу, например, . палатализация заднеязычных в праславянском под влиянием предшествующих пе­редних гласных1) и регрессивной (уподобление правому соседу, например, произ­несение русск. ладно как [ланно]) — в языках мира значительно чаще встречается именно регрессивное уподобление. Это связано с неосознаваемым стремлением го­ворящего как бы забегать вперед, опережая или предвосхищая развертываемую речь; в результате артикуляции «следующего» звука начинается «не дожидаясь своей очереди» и тем самым влияет на артикуляцию звука, произносимого в данный момент. Таким образом, данные о разной частотности двух распространенных зву­ковых явлений проливают некоторый свет на закономерности процесса порождения высказывания, кх

Все рассмотренные виды типологических сходств объединяют факты или черты, которые носят атомарный, преимущественно элементарный и изолированный характер. (Вопрос о том, в какой степени известные науке перечни лингвистических универсалий можно представить в качестве некоторой системы обязательных черт языка, требует отдельного обсуждения. См. § 177 «Язык-эталон: оптимальная систематизация универсалий и гипотетический инва­риант языков мира»). В отл<

Загрузка...

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти