ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Добежав до пересечения парковой зоны на открытую площадку, мы попали в западню. Нас взяли в кольцо, окружили со всех сторон.

Из этой ситуации есть только два выхода. Ты можешь пустить себе пулю в висок, не позволив сраным служителям порядка пристрелить тебя как плешивую собаку. Либо биться до последнего, ведь в кармане звучат друг о друга целые магазины неиспользованных патронов, в сердце громким стуком звучит Надежда.

- Прости, что ввязала тебя в это дерьмо и замарала твои руки кровью, – пытаясь перекричать вновь начавшиеся выстрелы, говорит Дайан, стоя ко мне спиной.

- Я благодарен тебе за то, что ты пробудила меня от летаргического сна!

Пули пролетали мимо нас, не смея задеть ни ее, ни меня. Может, нас оберегал Всевышний? Может, мы несвятые святые? Те, кто убивал, но заслужил при этом отпущения грехов? Может, мы просто странники в чужой стране? Ангел или дьявол, я отказался от своей души... Я виновен в предательстве, я предал самого Христа и нарушил главную заповедь – «Не убий». Я потерял контроль. Чувствую, конец близок, но я не крыса, чтобы обращаться в бегство... Мы будем жить вечно!

Обернувшись, я увидел в окне стоящего неподалеку здания снайпера с винтовкой. И в этот момент все стало двигаться как при замедленной съемке. Хлопок, искра выталкивает порох из дула, и пуля летит, готовая поразить свою цель. Выравниваю дыхание, в перерывах между выстрелами считая до трех...

Левой рукой отталкиваю Дайан от себя, заграждая ее своим телом. Приглушенный хрипловатый вскрик. Пуля прошла сквозь правое плечо. Морщась от боли, пытаюсь поднять оружие, чтобы продолжить бой, но задетый нерв, как электрический разряд, пробегает острыми шипами по всему телу, парализуя каждую клеточку и пору организма.

- Нет! – слышу испуганный женский возглас сквозь туман.

Становится так неимоверно больно, что я в оцепенении и болевом шоке падаю камнем наземь, чувствуя, как липкая кровь течет по руке. Все становится таким заторможенным и неясным. Как состояние заморозки. Ты пытаешься сопротивляться этому коматозному состоянию, но это сильнее тебя. Я должен встать...

В критические моменты у человека всплывают какие-то сверхъестественные способности. Лежа на земле в предобморочном состоянии, через туманную пелену в своих глазах я видел, как она пытается отстреливаться, кружась вокруг меня на все 360 градусов. Мой слух обострился, я мог слышать то, что другие не могут. Никаких шумов автоматной очереди и бесконечной череды выстрелов. Ее неровное дыхание, учащенный пульс и бешеное сердцебиение. Я слышал, как к дулу подошел последний патрон из магазина...

- Дайан! – кричу из последних сил. – Дайан!

Тишина и только пять коротких выстрелов из винтовки, угодивших прямиком в грудную клетку хрупкой девушки в изорванном жокейском костюме для верховой езды. Ужасный всхрип, вместо крика. В простреленных легких забулькала кровь, когда она попыталась сделать свой последний вздох. Ее глаза... Такие живые, полные азарта драться дальше...

Пять хлопков, пять снайперских пуль, как короткое послание на азбуке Морзе: «Прощай навсегда. Я люблю тебя». И сраженная вражеским снарядом, она падает навзничь на промозглый асфальт между парком и Пятой Авеню, с ее прекрасных губ стекает ярко-алого цвета кровь...

Выстрелы прекратились. Воцарилась гробовая тишина. Невыносимая тишина, отчего можно услышать дыхание человека, спящего в своей постели на соседней улице.

Мой взгляд затуманивается. Сознание проваливается в прострацию, теряя связь с реальностью. Где-то по близости послышался звук сирен. Сделав небольшое усилие над собой, открываю глаза, замечая, как на площадку въезжает несколько полицейских машин, фургон с подкреплением и три кареты Скорой помощи. Люди в форме начинают бегать вокруг, ища раненных. Их сразу грузят в машину.

- Сэр, вы живы? – слышу вопрос сквозь отрывистое сознание. – Вы живы?

Сквозь пелену, стоящую в глазах, вижу размытое лицо человека в белом, он нащупывает пульс на моей руке. Невыносимо тяжело дышать. Медленное погружение в прострацию – когда душа отрывается от тела, а руки тянут ее обратно за подол одеяния. Сознание немного проясняется, когда медик накладывает на рот кислородную маску.

Глаза, устремленные вверх, видят небо, застланное тысячами сияющих звезд – такими яркими и слепящими. И белоснежный диск луны – огромный и вместе с тем такой холодный, что глядя на него веки закрываются от боли. Темные тучи заволокли сияющий шар, лишив всех естественного освещения. Меня погружают на носилки и несут в машину скорой помощи. Голова в бессилье падает на бок, и я слепну от невообразимо яркой вспышки, раздавшейся неподалеку. Зажмурившись, вновь открываю глаза. В пяти метрах от меня в неестественной позе лежала забрызганная кровью Дайан, с приоткрытыми веками, из которых исчез блеск, место которого заняла черная пропасть. А рядом стоял следователь, щелкающий ее на казенную камеру. Сделав еще два-три кадра, озарив при этом все окрестности своей ужасной вспышкой, он куда-то уходит. Приподняв голову на носилках, когда меня уже погружали в фургон, последнее, что я вижу - это пустая площадь, озаренная лунным светом и залитая литрами крови... А еще девушку, брошенную как ненужную вещь. Преступник уничтожен, возрадуйтесь же, тупые мрази! Небеса разверзли свои объятья, принимая под свою опеку мученицу Дайан, а луч от луны защищал ее от нечистой силы. Подлых не истребить. Несвятые святые уходят.

Почему ангелы падают с небес? ...

Сознание оборвалось. Больше я ничего не помню.

*Ты дышишь, и твои губы непривычно искривляются...

"Мы будем вместе..."

"Поцелуй меня на прощание, склони голову и присоединяйся ко мне"

И лицо погружается в глубину, отражения натыкаются

На незнакомое искривление твоих губ и исчезают,

Зыбь светлеет и смех смолкает

Под твоими ступнями, и смех смолкает в манящем отражении...

"Так что мы будем вместе..."

Chapter 11. Born to die

And I've bled every day now, for a year, for a year

I did send you a note on the wind for to read...

Our names there together must have fallen like a seed...

To the depths of the soil buried deep in the ground

On the wind, I could hear you, call my name, held the sounds

I am lost...

The Irrepressibles “In this shirt”*

Порой жизнь подкидывает нам непреодолимые испытания. Мы барахтаемся в этом океане безобразия и безумия, пытаясь спастись, не утонуть, не уйти на дно. Но иногда случается так, что у тебя просто не остается сил сопротивляться, и ты отдаешься стихии. На руках у океана так холодно, так тоскливо… Но так приятно. Благодаря этому пронизывающему холоду ты чувствуешь, что все еще живешь.

Последние несколько месяцев я не жил. Существовал. Я не знал ее. Не знал настоящего имени, возраста, рода деятельности. Но все то время, что провел рядом с ней, все те несколько месяцев, те дни, часы, минуты, секунды… Она спасла меня. Вытащила из болота, в которое я сам себя вогнал. Я знаю, она не лгала, когда говорила о своих чувствах и переживаниях. Я знаю, она не врала, когда была со мной. Просто знаю. И больше всего на свете мне не хватает ее.

Смутно помню, как очнулся в палате клиники. Белые стены, белое постельное белье, белая мебель. Все белое. Будто я попал в чертов рай вместо заслуженного ада. Или дурку. Сознание прерывистое, как у нарка на последних секундах своей жизни. Снующие медсестры со своими гребанными капельницами. Слезы матери. Подбадривания старшего. Дурацкий смех хорвата. Сознание не окрепло достаточно, оно только пыталось уцепиться за жизнь. Как крючок за карниз или зонт за ветку дерева. Моя рана не была смертельной. Просто я не хотел жить. Отталкивал ангела-небожителя, отсылая от себя на все четыре стороны. Я потерян.

Глубокая ночь. На циферблате часов ровно три часа. За окном голые стволы деревьев, переливающийся разноцветными оттенками от света фонарей снег, черные вороны, кочующие с одной ветки на другую. Такой угнетающий пейзаж… Время, когда открываются врата в потусторонний мир, когда неживые могут взаимодействовать с живыми. Шел второй день небытия. Яркая вспышка, как разряд тока, вдохнула жизнь. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Какой день недели? Какой месяц? Рука тянется за мобильником на прикроватной тумбочке, но вместо него нащупываю что-то округлое и холодное.

Позолоченный медальон на черном шнурке. Тот самый. Что она носила всегда. Только теперь он не висел на ее изящной шее. Он лежал на моей ладони. Впервые я смог разглядеть, что она так прятала – круглый медальон, напоминающий небольшую монетку. На фронтальной стороне неизвестный для меня герб: два скрещенных меча, а между ними цветок лилии. А рядом выбито “DD” – начальные буквы «Темной Герцогини». На задней стороне, где раньше был какой-то узор, варварским способом выцарапано: “Рождена умереть”. Пальцы крепко сжимают кусочек полудрагоценного металла, до хруста в костяшках. До скрежетания зубов. До дрожи по всему телу. До слез…

Немой стон, растворившийся в увлажненной от пота подушке, как знак протеста. Я надеялся до последнего...

- Этого не может быть…

Чуть громче:

- Этого не может быть.

Срываясь на крик:

- ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Вырвав иглу от капельницы, вскакиваю с постели. На глаза попалась стойка для физраствора. Мозг в этот момент отказывался думать. Он был где-то там, за пределами реальности. Переклинило. Зеркало, стоявшее напротив постели, превратилось в кучку блестящих осколков, похожих на ночные звезды. Только при их падении никто не успел загадать желание. И начинаю крушить, сносить все на своем пути. Ваза с цветами на прикроватной тумбе, лампа, графин с водой, стеклянный журнальный столик… Разбавляя все это нечленораздельными криками.

На грохот из палаты сбежались все медсестры, запечатлев не самую веселую картину: палата разрушена в ноль. Земля из горшков с фиалками, куча битого стекла, щепки от разломанной мебели… и я, самый потерянный человек в мире.

- Мистер Лето, пожалуйста, спуститесь вниз, – просит медсестра в белоснежном халате, протянув свою руку мне на встречу. Я же стою на подоконнике высокого окна, из которого открывается вид на парк при госпитале. Как же противно…

- Оставьте меня… – шепотом.

- Мистер Лето, прошу вас…

- Оставьте меня! – криком раненного животного. – Оставьте меня, прошу вас!

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти