ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Глава 4. Будь честен с самим собой

«Мы можем легко простить ребенка, который боится темноты.

Истинная трагедия жизни — это когда взрослый боится света.»

Платон

 

«За всем видимым кроется что-то более значительное; все, что нас окружает, есть лишь путь, окно, врата, ведущие в нечто иное, чем оно само.»

Антуан де Сент-Экзюпери

Cпал я более крепко, чем за долгое-долгое время прежде, и снился мне чудесный сон. Я снова был ребенком, исполненным радости, непосредственности чувств и невинности. Я танцевал босиком на зеленом альпийском лугу в окружении покрытых снегом вершин и цветущих долин. Танцуя, я слышал смех и голоса играющих детей. Я был полностью поглощен чудом происходящего. Сердце мое пело от счастья, разум был спокоен, а сам я находился в состоянии полного умиротворения.

 

Легкое прикосновение пробудило меня. Это отец Майк дотронулся до моей руки, чтобы разбудить. На лице его была улыбка, глаза искрились, пока он произносил слова благодарности за прекрасное утро, которое начиналось за окном. — Еще один замечательный день начинается, — произнес он. — Не будем же терять ни мгновения. Мне предстоит так много тебе рассказать.

Приводи себя в порядок, и встретимся внизу. Мы позавтракаем, а затем просто посидим на ступеньках у входа.

— Превосходно, — ответил я. — У меня есть несколько вопросов, которые появились после нашей вчерашней беседы.

— Превосходно, — эхом откликнулся отец Майк.

 

Утро и вправду выдалось замечательным, и сидеть на ступеньках собора было очень приятно. Окутанный восхитительным ароматом роз, я наблюдал за прохожими на улице и чувствовал свою сопричастность к древнему Риму — городу, который подарил миру так много.

— Вчера вы рассказали мне, что жизнь — это школа взросления, отец Майк. Все, что с нами происходит, все люди, что входят в нашу жизнь, появляются, чтобы преподать урок, который нам наиболее необходим именно в этот конкретный период жизни. Мы же можем либо прозреть благодаря этим урокам, либо проигнорировать их, повторяя снова и снова прошлые ошибки до тех пор, пока боль станет настолько невыносимой, что нам не останется иного выхода, кроме как измениться.

— Верные выводы, — произнес отец Майк, с аппетитом жуя кусок свежевыпеченного хлеба с ломтиком сыра. — Ученик скоро станет учителем, — добавил одобрительно.

— Так вот, я все думал, каждому ли из нас необходимо пройти одни и те же предметы из школьной программы, о которой вы говорили? Нужно ли всем на проходить одни и те же дисциплины в этой школе ивзросления?

— Очень хороший вопрос, Джек. У нас все пойдет отлично — я уже вижу, — сказал отец Майк.

Мы с отцом Майклом нежились на солнце. Это был один из тех дней, когда при ярком солнце на голубом небе можно было видеть и луну.

— Отвечая на твой вопрос, скажу, что каждом конкретному человеку на земле предначертана своя учебная программа — индивидуальный план, если хо чешь. Уроки, подготовленные для меня, например, будут совсем не такими, которые предписано выучить тебе. Мне, например, может быть предложено пройти уроки, цель которых — помочь мне стать более снисходительным к другим, научить меня меньше думать о нехватке чего-то и больше отдавать.

— Твоя же учебная программа может быть составлена так, — продолжал отец Майк, — чтобы ты сумел открыть свое сердце, — научился жить в настоящем мговений и больше чувствовать, чем думать. Возможно, тебе нужно будет преодолеть свой эгоизм, свои постоянные мысли о конкуренции и соперничестве с другими и больше думать о том, чтобы помогать другим.

В ходе занятий ты можешь научиться видеть в окружающих людях лучшее, вместо того чтобы в первую очередь обращать внимание на их недостатки. Возможно, тебе нужно будет осознать свою собственную значимость, чтобы в любой ситуации не чувствовать себя ущербным.

«Как тонко подмечено», — думал я. Казалось, этому человеку досконально известны мои внутренние тревоги и проблемы, самые сокровенные мои страхи и сомнения. Настолько мастерски все у него получалось.

 

Таким же даром обладала моя мать — в жизни она руководствовалась преимущественно интуицией. Она просто знала, как правильно поступать в каждой конкретной ситуации, и всем сердцем доверяла этому своему знанию. Я же всегда принимал решения, основываясь на логике и рассудке, но однажды понял, что моя мать черпает мудрость из какого-то более глубокого, сокровенного источника.

— Во всяком случае, — продолжая уплетать хлеб, продолжал отец Майк, — вчера я пытался показать тебе, что любое событие и любой человек, которые входят в твою жизнь, появляются в ней не случайно.

 

Запомни: совпадений не бывает. Мир — это гигантский радар, который засекает потребности нашего роста и взросления, а затем направляет к нам соответствующие события и нужных людей, которые бы помогали этому росту. Очень важным моментом является то, что окружающие люди — это зеркала, в которых отражаются как самые яркие, так и самые темные стороны твоего существа.

— На самом деле? — спросил я.

— Да. Ты бы не смог разглядеть в другом человеке какое-то замечательное качество, если бы не имел этого качества в самом себе.— По-моему, в этом действительно есть смысл. И вправду, как бы я узнал в другом человеке что-то доброе, если бы я не имел об этом никакого представления?

— Правильно. Если бы ты никогда не видел, как, к примеру, выглядит черная икра, ты бы и не узнал его на богатом приеме. Точно так же, если ты не выработал в себе самом положительного качества или свойства, ты не сможешь разглядеть его в другом. Если ты, например, не знаешь, что такое по-настоящему любить другого человека, ты никогда не сможешь до конца понять чувств того, кто будет искренне любить тебя. Если у тебя нет какого-то личного дарования, например — развитого интеллекта, ты не сможешь должным образом оценить его в другом человеке.

Увидеть достоинство в другом — значит увидеть это же достоинство в самом себе. Скажу еще, что этот же принцип применим и к негативным чертам, которые не нравятся тебе в других людях.

— Что вы имеете в виду?

— Вот, например, чтобы понять, что кто-то сердится, ты должен знать, как же в действительности выглядит сердитый человек. Чтобы назвать кого-либо сердитым, это чувство — злость, раздражение — должно быть в тебе. Чтобы воспринимать кого-то как эгоистичного человека, доля эгоизма должна быть и в тебе. Для того чтобы назвать кого-то мошенником, ты сам должен иметь в себе что-то от мошенника. Иначе ты никогда бы не смог отличить этих качеств. Все в нашей жизни — лишь проекция. Подобно огромному кинопроектору, мы проецируем на внешний мир то, чем мы являемся в нашем внутреннем мире. Мы получаем то, что мы проецируем.

— Удивительно, — ответил я. — Могли бы вы предложить мне какой-то пример?

— Конечно. Скажем, ты очутился в музыкальном магазине — из тех, где можно прослушать только что вышедшие записи. И ты как раз слушаешь новую понравившуюся тебе вещь. Вдруг подходит продавец и требует, чтобы ты прекратил слушать так много записей за одно посещение. Причем делает это громко и бесце- ремонно. Если ты в ответ станешь кричать на него, для меня это показатель: что-то подправлять и менять нужно в тебе.

— Но ведь он же мне нагрубил! — воскликнул я. — Не я же все это начал!

— Джек, нельзя получить что-то из ничего. Все, что может выйти из тебя наружу, — это то, что есть у тебя внутри, — ведь нельзя выжать томатный сок из лимона, правда? Тот факт, что этот человек вызвал в тебе ярость, задев тебя, означает, что ярость у тебя внутри уже была раньше, правда?

— Признаюсь, в этом что-то есть.

— Этот человек только высвободил то, что уже было в тебе. Эта старая ярость была в тебе еще до того, как он вошел в твою жизнь, — это я называю предсуществовавшим условием. Нужно понять это и принять за это ответственность, вместо того чтобы обвинять кого-то. Человек, вызвавший в тебе гнев, был всего лишь катализатором. Об этом написал как-то французский писатель и философ Антуан де Сент-Экзюпери:

 

«Ни одно событие не может пробудить в нас человека, совершенно нам не известного. Жить — значит медленно рождаться». Поэтому, если воспринять ту сцену в магазине просветленным разумом, следует признать, что продавец был для тебя великим даром. Если ты достаточно мудр, то в этой ситуации увидишь большие возможности для роста и совершенствования. Своим бесцеремонным поведением он познакомил тебя с теми твоими качествами, которые были скрыты от твоего сознательного осознания.

 

Отец Майк перевел дыхание и продолжал:

— Карл Юнг писал в свое время, что «все, что раздражает нас в других людях, помогает нам понимать самих себя». Так что призови свое мужество и зрелость, чтобы проделать ту внутреннюю работу, которая необ- ходима, чтобы выпустить из себя «пред существовавшую» ярость и переместиться в пространство любви.

 

Вот к этой цели нам всем должно стремиться — стать не чем иным, как чистой любовью. Ибо только человек, полностью превратившийся в инкарнацию чистой любви, может разглядеть чистую любовь при взгляде на другого человека. Знаю, этот процесс не происходит быстро, в значительной мере это идеал, к которому следует стремиться; чтобы уйти от собственного гнева и страха и влиться в совершенную любовь, некоторым потребуется выполнять внутреннюю работу всю жизнь.

Собственно, в этом и состоит наш жизненный путь — искать в себе слабости, исправлять их и в конечном счете находить лучшее, что есть в нас. Это единственная тропа для тебя, если ты хочешь обрести покой свободу. Другого пути нет. Вдруг отец Майк поднялся и сказал:

— Пойдем. Сегодня будет интересный день. Только учиться и не поиграть — так не интересно. Я обнаружил, что самопознанием и личностным ростом заниматься лучше всего в атмосфере игры и приключения — жизнь слишком коротка, чтобы быть только серьезной. Сегодня мы поиграем в туристов. Я покажу тебе Колизей и некоторые другие достопримечательности Рима.

 

А потом устроим пикник. Я даже захватил для тебя бутылочку итальянского вина, — сказал он, подмигнув мне.

С этими словами служитель Бога поспешил вниз по ступенькам собора, по пути наклоняясь, чтобы понюхать розы. Я с нетерпением устремился за ним. Я знал, что все, чему он учит, приведет меня домой.

 

По мере того как проходили дни, я все больше и больше любил отца Майка. Это был чудеснейший человек. Он открывал для меня то, о чем я никогда не слышал раньше, он учил меня тому, как вывести свою жизнь на новый, более высокий уровень. Он знал человеческую природу, и — я чувствовал — он знал и понимал меня. Он знал, что личностные изменения выводят на свет наших самых древних и глубоко спрятавшихся демонов. По мере того как мы продвигаемся к свету, темные наши стороны выходят на поверхность, а что-то внутри нас стремится удержать нас в прежнем существовании, не дать возможности подняться над старыми мыслями, ощущениями и действиями. Чем ближе мы подходим к любви, тем больше в нас просыпается страхов. Отец Майк бережно поддерживал меня по мере моего освоения его философии и сопровождал в моем пути к лучшей жизни. Он напоминал мне о моем величии и о той силе, которой все мы обладаем, чтобы в каждый момент жизни творить свою судьбу. Общение с ним поистине было ниспослано мне свыше.

 

Однажды утром, когда мы завтракали на веранде, расположенной в одном крыле собора, отец Майк сказал нечто, очень меня удивившее. Шла уже вторая неделя наших с ним занятий, и я был очень счастлив тем, что со мной происходило. Во мне рос глубокий внутренний мир, не самые лучшие свои качества я начинал уже воспринимать именно так, как и следовало, — как свою темную сторону, которая нуждалась в исцелении, чтобы свет мой мог засиять. Никогда я не чувствовал себя таким счастливым и физически здоровым. Я начинал верить в то, что мир наш действительно устроен в соответствии с более масштабным замыслом — с замыслом, который учитывал мои лучшие интересы. Я становился хорошим учеником в школе взросления и сбрасывал с себя старые привычки, как гусеница, превращаясь в бабочку, сбрасывает кокон.

— Вы знаете, отец Майк, — радостно сообщал я, откусывая от свежей булочки, — все, что вы говорили мне о самосовершенствовании, и вправду работает.

Раньше я абсолютно не доверял подобным рассуждениям. Но должен признать, что теперь ощущаю в себе действительно удивительные перемены.

— Термин «самосовершенствование» для меня лишен смысла, — произнес отец Майк, окидывая взглядом еще не проснувшийся город. — Он предполагает, что человек испортился или сломался и его нужно починить. Но нет ничего более далекого от истины. Ничего! Каждый из нас совершенен в самой своей сути — нам только необходимо пробиться через все слои, чтобы добраться до нашего совершенства.

— Мне казалось, что, как священник и мой учитель жизни, вы должны были бы поощрять мое стремление

к самосовершенствованию, к более достойной жизни, к более мудрому существованию. Что же не так с понятием «самосовершенствование»? — спросил я, провоцируя своего собеседника.

— Оно ложно — вот что с ним не так, — ответил Майк очень убежденным голосом, постепенно наполняющимся страстью. — Идти по жизненному пути не значит совершенствовать себя, Джек. Скорее — этот момент очень важен — помнить себя. Тем из нас, кто стремится найти лучшую жизнь и открыть желания своего сердца, необходимо идти по пути внутреннего познания, а не внешних изменений. Настоящая цель жизни — это самооткрытие: открывать твое лучшее «Я» твоему нынешнему «я» и таким образом учиться видеть мир другими глазами.

— Но если никому не нужно совершенствоваться, почему тогда мир в столь плачевном состоянии? Почему в мире столько зла? Почему продолжаются войны, есть бездомные и голодные дети? Почему в мире так много ненависти и так мало любви?

— Погоди, Джек. Я всего лишь сказал, что никому не нужно совершенствоваться по отношению к тому, чем мы уже являемся в действительности. От такой постановки вопроса люди лишь еще больше ощущают себя виноватыми. Например, ты, мой друг, уже совершенен.

— Правда?

—Да.

— Тогда почему же я у вас в учениках?

— С целью открытия себя, не самосовершенствования, — горячо заявил он. — Вот зачем все мы на нашей земле.

Разница не слишком очевидная, однако существенная. Я никогда не стану тебе рекомендовать измениться, улучшиться или поступать так, как кто-то еще. Этого ты от меня не услышишь. Моя основная цель — помочь тебе за время пребывания здесь открыть для себя свою истинную суть — впервые познать себя. Этот путь — не путешествие в какие-то далекие земли. Он скорее ведет назад, в то место, которое ты когда-то знал, но позже забыл, поскольку твое окружение социализировало тебя, удаляя тебя от твоей собственной сути. На самом деле это дорога обратно домой,

к твоему естественному величию и совершенству, которыми ты обладал в момент рождения. Очень точно подметил это Томас Элиот: «Мы не должны прекращать поисков. А в конце их прибудем туда, где мы начинали, чтобы впервые узнать это место».

— Очень выразительно.

— И точно, — заметил отец Майк. — Жизнь на самом деле не что иное, как дорога домой. Знаешь,Джек, величие человека — это во многом всего лишь возвращение себе тех даров, которые теряются, пока мы взрослеем. Прожить лучшую жизнь — это возвратить себе то, от чего ты в свое время отказался.

— Совершенно новая для меня точка зрения, — заметил я.

— Да, это так. Когда ты был ребенком, ты осознавал все свои дарования. Ты был невинен и чист. Ты был чрезвычайно творческим и всему отдавался полностью. Воображение твое не знало границ, а мечты — безудержны. Ты доверял другим и верил себе. У тебя не было тех потребностей, что есть у нас, взрослых: иметь все, что можно вообразить. Ты бесстрашно выражал свою самую сокровенную суть. Ты жил полностью в настоящем моменте и наслаждался каждым даром из тех, что постоянно доставляет нам жизнь. Ты любил снежинки, пауков и чашку горячего шоколада, ты любил петь и мечтать, любил, когда тебя нежно обнимают. Мир был необъятен, таил в себе безграничные возможности, он готов был стать твоим помощником в достижении успеха. Но затем что-то произошло.

— Что же? — уточнил я.

— Если сказать прямо — ты совершил преступление. По существу, ты совершил самое тяжкое преступление из всех, что может совершить человек. Я почувствовал себя неуютно. Отец Майк пристально посмотрел на меня и произнес:

— Ты начал предавать себя. Ты отказался от самого себя в обмен на верования своего племени.

— Своего племени?

— Да, Джек. Общество — это твое племя. Ведь ты стал принимать чужие воззрения на то, как устроен мир, и на свое место в этом мире. Ты закрыл доступ к своим прекрасным чувствам и стал жить разумом: ты проводил дни, обдумывая и оценивая что-то, переживая по поводу того, что не заслуживает внимания, вместо того чтобы играть и танцевать. Ты стал угождать — думая и поступая не так, как ты сам того хотел, а так, как того хотело твое окружение: родители, учителя и друзья. Так начался процесс твоей социализации, он одерживал верх, а твое величие уходило и пряталось все глубже. Ты делал то, что тебе говорили, поступал так, как тебе приказывали, и думал так, как тебя учили думать.

— И таким образом я начал жить, если можно так выразиться, в маленькой коробке?

— Именно так. После смерти у тебя будет достаточно времени, чтобы побыть в коробке... так зачем же жить в ней, пока ты жив?

— Лихо подмечено, — ответил я, живо представляя себе тот образ, который нарисовал мой наставник.

Но ведь не станете же вы говорить, что родителям не следует учить своих детей хорошим манерам и ответ-

ственности за себя в этом мире? Или вы возражаете против того, чтобы учителя прививали дисциплину, а родители устанавливали определенные ограничения?

— И да, и нет. Конечно, родителям очень важно быть лидерами и мудрыми наставниками для своих детей. Без дисциплины и разумных ограничений ребенок потеряется. Но в жизни главное — равновесие. Это один из важнейших принципов, которым я пытаюсь тебя учить. Без сомнения, ребенка следует научить тому, что такое плохое поведение, и, конечно, он должен иметь представление об определенных границах. Некоторые ограничения в поведении ребенка абсолютно необходимы, но этого нельзя сказать в отношении ограничений для духа ребенка.

— Начинаю понимать вас.

— Можно мне взять пример из твоего детства?

— Конечно, отец Майк, — ответил я, выпрямляясь на стуле.

— Наверняка в возрасте трех или четырех лет ты вел себя преимущественно так, чтобы твои родители или учителя хвалили тебя. Любому ребенку нужна любовь и одобрение, поэтому ты стал предавать себя и поступать не так, как тебе свойственно, а так, чтобы угодить близким людям. Ты стал думать, будто лучший способ заслужить их любовь — поступать так, как они хотят, чтобы ты поступал. Вместо того чтобы, скажем, распевать во все горло в магазине, являя миру истинного себя, ты пел еле слышно, чтобы не смущать и не сердить свою мать.

— И после этого я уже всегда пел только тихо, — ответил я, по достоинству оценив услышанное.

— Правильно. О чем говорил Торо? «Большинство умирает с мелодией, так и оставшейся у них внутри».

— Еще он говорил: «Если человек шагает не в ногу со своими спутниками, может, это оттого, что он слышит другой барабан? Не мешайте ему идти в такт своей музыке, как бы сильно она ни отличалась», — добавил я, вспомнив слова этого замечательного американского философа, жизнь и деятельность которого я изучал в школе.

 

— Прекрасно, — вымолвил отец Майк, закрыв глаза и впитывая в себя значение слов, которыми я с ним поделился. — Все мы должны предоставить каждому, кто нас окружает, возможность оставаться самим собой. Как ты сказал, мы не должны мешать людям шагать в такт собственной музыке, мы должны позволить им не бояться быть с нами, оставаясь самими собой. Это и есть безусловная любовь — талант поощрять и поддерживать любовь, страсти и мечты другого человека, даже если сам ты их не разделяешь. А то изречение, которое я только что от тебя услышал, напомнило мне строки из санскрита: «Ушла весна, промчалось лето, настала зима. А песня, что хотел я спеть, так до сих пор и не спета. Я настраивал и перенастраивал свой инструмент...» Большинство из нас так и умирают, не успев спеть великую песнь своей жизни, не сумев прожить ту великолепную жизнь, которую им было предназначено прожить. И это упущение не только перед собой — это упущение перед всем миром.

 

Отец Майк отпил кофе из своей чашки и снова продолжил:

— Если мы живем нашей лучшей жизнью, нашей настоящей, истинной жизнью, мы становимся всем тем замечательным, что в нас заложено. И когда мы именно так являем себя миру, мир выигрывает от того, что мы делаем. Именно об этом писал Пауло Коэльо, автор несравненного «Алхимика» : «Мир будет становиться лучше или хуже в зависимости от того, лучше или хуже будем становиться мы».

— Потрясающий взгляд на мир! — сказал я восторженно.

— К сожалению, большинство людей не понимают этого, — продолжал отец Майк. — Им так и не открывается истина, что их жизнь слишком важна для мира и они должны иметь достаточно мужества, чтобы стать тем, кем они на самом деле являются. И вот, Джек, их некогда прекрасная жизнь превращается в запутанную головоломку. Очень многие из нас живут не так, как было бы хорошо и правильно для нас. Мы живем жизнью нашей матери, нашего отца и даже нашего священника, вместо того чтобы набраться мужества и жить той жизнью, которая была для нас предначертана. В моем понимании, это высший грех.

— Слушаю вас, отец, — произнес я почтительно.

— Могу поспорить, — продолжал он, — по мере взросления ты, вместо того чтобы мечтать стать космонавтом, поэтом или президентом, стал ограничивать свои мечты чем-то более практичным и достижимым, в соответствии с тем, чему учили тебя твои учителя.

Вместо того чтобы оставаться собой и говорить то, что ты думаешь, ты стал надевать социальную маску и думать, чувствовать и поступать так, как в понимании твоего окружения было принято думать, чувствовать и поступать. Ты начал предавать самого себя. Ты стал «Великим Притворщиком». Ты заглушил свое самовыражение и утратил свой голос.

Как верно, — признался я.

— Не выражая миру себя и своей правды, ты утратил голос, который мог открыть настоящего тебя окружающему миру. А человек без самовыражения — это личность без личной свободы. Человек, не способный предъявить миру истинного себя, превращается в невидимку, в какую-то фикцию себя самого.

— Я предал себя самого, — констатировал я, подтверждая, что понял мысль отца Марка.

 

Тот, кивнув в ответ, продолжал:

— И чем больше ты терял след своего природного величия, того, кем ты на самом деле являешься, тем больше ты превращался? в того, кем ты на самом деле не был. А чем дальше все это продолжалось, тем больше ты терял уважение к себе. Твое чувство собственного достоинства куда-то исчезало. И с каждым днем твое глубинное, сущностное «Я» уходило все глубже, закрывалось все плотнее, а сам ты все больше отдалялся от своей истинной сути. Мы забываем о том, что великая жизнь — это истинная жизнь. Как сказал поэт Дэвид Уайт: «Душа скорее погибнет в своей собственной жизни, чем расцветет в чужой». А мы забываем об этой истине. Это убивает человека, Джек. Какая-то часть в нем начинает умирать.

— Так почему же мы так поступаем? Почему не пытаемся исправить положение? — спросил я.

— Потому что боимся. Сначала мы боимся быть другими. Мы хотим входить в свое племя и стать частью общины. В нашем мире громадное значение придается тому, чтобы поступать так, как поступают все остальные, и думать так, как думают все остальные.

 

«Что подумают мои друзья, если я пойду своим собственным путем и не стану равняться на них?» — думаем мы. «Что подумают соседи, если наш Джон захочет стать поэтом, а не врачом?» — задают себе вопрос родители. Став родителями, мы начинаем распоряжаться жизнью наших детей вместо Господа Бога, чего не следует себе позволять в отношении жизни любого человека на земле. Вместо того чтобы поверить в детей и способствовать развитию лучшего, что в них есть, мы указываем нашим детям, как им поступать, когда они вырастут, чтобы дать нам возможность произвести впечатление на соседей. Родители поступают так из-за своего собственного страха.

Родители говорят своим детям, что те должны стать врачами или юристами или, скажем, выбирать супругов из подходящих семей, поскольку боятся выглядеть неудачниками, если их дети не добьются «успеха» — то есть того, что считается успехом в нашем обществе.

— А что же такое успех? — продолжал отец Майк. — По моему мнению, успех — это не что иное, как возможность жить, руководствуясь своей собственной правдой и на своих собственных условиях. Успех — это умение придерживаться тех ценностей, которые раскрывают лучшее в тебе, независимо от давления со стороны общества. Успех — это возможность жить, создавая то, что важнее всего для тебя, а не то, что важно для кого-то еще. Так жили титаны духа, прошедшие свой путь по нашей земле задолго до тебя.

То же я рекомендую и тебе. Поверь мне. Одна лишь эта истина, если ты будешь ею руководствоваться, поз-

волит тебе прожить необычайную жизнь. Отец Майк помолчал, глядя в небо и как бы ожидая там поддержки своим словам, а затем продолжил:

— Другая причина, почему мы предаем себя и берем жизнь взаймы у кого-то другого, — это то, что мы боимся своего собственного света.

— Что вы хотите этим сказать?

— Джек, в каждом человеке на нашей планете заключено больше силы, чем мы можем себе представить.

 

Если бы мы только могли знать, насколько мы могущественны и велики, то должны были бы просто ежедневно молиться самим себе. Мы бы преклонялись у алтаря нашей жизни и постоянно восхваляли бы себя. Мы бы любили себя, были бы героями и идеалами для своей собственной жизни. Мы избавились бы от наших страхов и не ограничивали свою жизнь так, как делаем это сейчас. Но, к прискорбию, наша внутренняя сила также и пугает нас. Огромные способности влекут за собой огромную ответственность. Где-то глубоко внутри себя мы сомневаемся, сможем ли справиться с удивительными возможностями, таящимися в нас, и боимся, что будем чувствовать себя виноватыми, если нам не удастся правильно распорядиться данными нам способностями.

— И тогда мы отказываемся от них, — заметил я. — И, поступая так, мне кажется, мы отказываемся

и от своей собственной судьбы.

— Очень хорошо, мой юный друг. Очень хорошо, — отметил отец Майк, видимо, очень довольный моими словами. — Мы попадаем в ситуацию, называемую психологами отрицанием. Это защитный механизм, который каждый человек применяет для того, чтобы избежать боли, причиняемой истиной. Мы попросту сочиняем истории или, если называть вещи своими именами, мы лжем себе, а затем пытаемся обмануть свой собственный рассудок, заставляя его поверить, что это правда, хотя сердце наше знает, что это ложь.

— Ну и ну.

— Отрицание действует на подсознательном уровне, поэтому мы даже и не подозреваем, что занимаемся этим. Да, как ты говоришь, мы отрицаем свой свет. Но не менее трагично, что мы также отрицаем и нашу тьму, наши теневые стороны. В каждом из нас есть темная сторона. Это та наша часть, что чувствует ревность, когда нашему светлому «я» что-то удается; это то, что жадно придерживает запасы, когда в них есть нужда, и разражается критикой, когда нам следует проявить любовь. Это то, что стремится командовать, когда нужно поддержать, и соперничать, когда нужно понять. Понять, что все мы взаимосвязаны и что когда один из нас побеждает, то выигрывают все. В нашем бесконечном стремлении выглядеть совершенными мы прячем эти свои черты в потайной ящичек. Фактически, мы отрицаем само его существование, и, поступая так, — отрицаем часть самого себя.

— С тех пор как я с вами, я много думаю об этом, — сказал я.

— Отлично, Джек. Но тут есть нечто большее.

Поскольку мы отрицаем часть себя, мы не можем жить целостно. Если хочешь быть лидером в своей жизни, нужно найти в себе силы и принять все части себя, все, что тебе нравится, и все, что тебе не по душе. Когда тебе это удастся, ты получишь полное представление о себе. Ты снова станешь целостным, а стать целостным — значит исцелиться. Однако это удается немногим. Значительно проще отрицать существование наших несовершенств, являть себя миру в безупречном виде и оставаться в маске совершенства. И хотя в глубине души мы знаем, что это ложь, мы все равно продолжаем так поступать.

— То есть механизм отрицания, о котором ты упоминал, удерживает нас в ловушке лжи.

— Именно так и происходит. Именно так и работает отрицание — мы лжем себе, чтобы избежать боли, связанной с обладанием истиной. В глубине своего существа ты можешь не быть целостным. Конечно, ты научился говорить подобно тому, кто обладает целостностью, ты убеждаешь себя, что являешься порядочным человеком с высокими моральными принципами. Но если ты по-настоящему будешь искренним с самим собой, ты станешь замечать свое отрицание. Ты сможешь осознавать его всякий раз, когда даже в незначительных ситуациях говоришь неправду, когда чуть ослабляешь для себя этические нормы. Ты пытаешься убедить себя в том, что ты безгрешен, — но так ли это? Ты думаешь, никто не замечает твоих ошибок, однако есть некто, кто видит каждую твою мысль, каждый поступок

и каждое чувство. И этот некто есть ты сам.

 

У каждого из нас есть душа, которая знает, что значит быть порядочным, любящим и достойным человеком. Где-то в глубине каждого из нас есть нечто такое, что знает. Допуская какой-то недостойный поступок, мы стараемся обмануть себя, находя этому оправдания на сознательном уровне. Можно придумать историю о несовершенстве мира и о том, что ты являешься его жертвой. Можно найти причины, доказывающие всем, что другой заслуживает того, как ты с ним поступил, и что ты повел себя с ним жестко, только чтобы преподать ему урок. Но быть полицейским мироздания — это не твоя миссия. Твое дело — стать лидером своей собственной жизни, познав те уроки, которые школа взросления дает тебе. Поступая так, ты вернешься к своему истинному и лучшему «Я».

— Хорошо, — вымолвил я, пытаясь все это как следует осознать. — Будет ли справедливо назвать эту битву «битвой за свою истинность»? Или, точнее, «битвой за целостность», поскольку, когда мы действуем не в соответствии с тем, кто мы есть, мы перестаем быть целостными?

— Именно так, Джек. Существует одна очень могущественная концепция, которую я называю «Нарушением Целостности». Словом, чем больше разрыв между твоим внутренним миром, твоей истинной сущностью и тем, как ты являешь себя вовне, тем большие несчастья ты переживешь в своей жизни. Как много лет тому назад заметил Эшли Монтегю: «Самые сокрушительные поражения человека обусловливаются разницей между тем, кем он мог стать, и тем, кем стал в действительности». Нарушение Целостности — вот причина того, почему миллионы людей на земле испытывают душевные страдания. Они предают себя и не позволяют своей истинной сущности дарить свет миру. И самая глубинная и лучшая их часть знает об этом.

— Моя мать часто говорила мне: «Джек, тот, кто есть твоя личность, говорит так громко, что я не могу

расслышать, что ты хочешь сказать», — сообщил я.

— Мудрая женщина. И она была права — всем нам надо позволить, чтобы за нас говорила наша жизнь.

Все так прекрасно устроено, — произнес отец Майк и усмехнулся.

— Почему вы смеетесь?

— Потому что мир устроен настолько разумно, а Вселенная настолько совершенна, что я могу только улыбаться, думая о том, что человеческие существа возомнили себя способными управлять всем этим! Ты только посмотри, как все организовано. Просто задумайся об этом на минуту, — сказал он, не сводя с меня взгляда. — В тебе заложен огромный внутренний потенциал. У тебя есть свои ценности — то, что для тебя дороже всего. У тебя есть свои способы мыслить, ощущать и действовать, которые свойственны только тебе одному на всей земле. У тебя есть свои страсти и предпочтения, которые способны делать тебя счастливым.

Есть и мечты, которые закодированы в тебе настолько же прочно, как и структура твоей ДНК. Все это —

составляющие твоей истинной сущности. И вот, когда ты начинаешь жить, удаляясь от этих своих сущностных составляющих, переставая излучать миру свет; когда ты не делаешь того, что ты любишь, не поступаешь в соответствии с твоими самыми важными ценностями, перестаешь чувствовать свои чувства и говорить правду — ты начинаешь медленно угасать. Твое достоинство покидает тебя, душа съеживается. Несчастья начинают обступать тебя. У тебя остается все меньше сил, исчезает творческий порыв, пропадают страсти.

— И то недомогание, которое я начинаю ощущать, есть дар, — произнес я на волне прозрения.

— Ты действительно очень сообразителен, —- воскликнул отец Майк, довольно захлопав в ладоши. —

Именно! Все невзгоды, которые ты переживаешь, — это не что иное, как твоя лучшая жизнь, — это твоя

судьба стучится в двери твоей настоящей жизни. Боль, которую ты ощущаешь своим внутренним чувством, -— это твой дух, пытающийся разбудить тебя и направить на путь к целостности, к тому тебе, который ты есть на самом деле. Как писал Гессе в «Демиане»: «Перед каждым человеком стоит только одна настоящая цель — найти путь к себе. Его задача — открыть свою собственную судьбу — не данную кем-то случайно — и прожить ее полно и смело внутри себя. Все остальное — это «как бы» существование, попытка уклониться, укрыться в идеалах толпы, это возвращение к конформизму и страхам перед своим внутренним миром».

 

К величайшему сожалению, большинство людей не за- мечают этой своей болезни, этой пустоты, этой внутренней жажды, клокочущей у них внутри, этих попыток мироздания пробудить их к познанию своей лучшей сущности. Они воспринимают свое несчастье как естественное состояние.

— Ну так как же мне привести мой внешний мир в соответствие с внутренним? — поинтересовался я.

— Тебе следует ежедневно делать шаги к тому, чтобы устранять разрыв между своим внешним и внутренним миром, устранять Нарушение Целостности, Джек. Поступая так, ты вновь обретешь себя таким, каков ты есть на самом деле. А когда это произойдет, величие заполнит каждый элемент и каждое измерение твоего существования.

— С чего же мне начать?

— В первую очередь, тебе необходимо проникнуть глубоко внутрь своего «я» и начать процесс познания себя.

Самопознание — отправная точка на пути к личному совершенству. Разберись, что для тебя особенно важно, определи, как ты на самом деле хочешь прожить свою жизнь, подумай о том, что делает тебя счастливым. Определи, какими критериями и нормами ты должен руководствоваться, чтобы оставаться честным пе- ред самим собой. Представь, как бы ты явил себя миру, если бы на самом деле думал, поступал и чувствовал так, как подсказывает тебе твоя истинная сущность.

 

Как это все выглядит? С чем ты больше не хочешь мириться? В каких делах впредь откажешься участвовать и каких людей сознательно удалишь из своей жизни?

— Интересные вопросы, — заметил я.

— Рекомендую тебе записывать все твои открытия в дневник, который я дал тебе в первый день. Таким образом ты сможешь вести с собой непрерывный диа- лог. Это очень важно — продолжать беседовать с собой, чтобы лучше понять, кто ты есть в действительности. На следующем этапе нужно будет ежедневно совершать поступок, которым бы ты являл миру истинного себя, — дабы устранять Нарушение Целостности. Начни жить по своим собственным правилам.

— Устраняя разрыв между внешним и внутренним миром, — в тон добавил я.

— Да, будь истинным, настоящим, будь самим собой. Как только тебе это удастся, твое чувство собственного достоинства станет быстро расти, ты ощутишь небывалую уверенность в себе. Ты даже не будешь осознавать, что с тобой происходит, поскольку это происходит на глубоко подсознательном уровне. Но ты станешь замечать огромные изменения в том, как ты станешь жить, к

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти