ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Базовые положения и принципы классической науки

Для простого перечня причин той интеллектуаль­ной революции, которая разрушила антично-средневе­ковую концепцию мира и привела к оформлению на­учного естествознания, потребовалось бы целое иссле­дование, изучающее и производственный прогресс, и социально-политическое разложение феодального об­щества, и реформацию, разъедающую монолитность церковной идеологии, и пуританизм, сыгравший опре­деленную роль в становлении рационализма, и процесс укрепления института абсолютной монархии, и упро­чение гелиоцентризма, опровергавшего теологическую концептуализацию явлений действительности через оппозицию «небесного-мирского», что сдерживало поступательное развитие познания, и возрождение античных традиций работы с натурфилософскими идеализациями, и протестантскую этику, пропагандиро­вавшую идею личной инициативы, и многое другое.

Поэтому выделим лишь главное. С нашей точки зре­ния, основу естественно-научной идеологии, ориенти­ровавшей на получение знания о «безличных, слепых, репродуктивных, самоопределяющихся бытийных ав­томатизмах, которые возникают между воздействую­щими друг на друга объектами, составляли следую­щие представления и подходы.

Натурализм. Укреплению идеи самодостаточности природы, управляемой естественными, объективными законами, лишенной примесей антропоморфизма и те­леологического символизма, а также концептуализируе­мой на основе типологии «причина-следствие», а не «причина-значение», способствовали два обстоятельства.

Первое — разработка таких нетрадиционных тео­логических концепций, как пантеизм (Спиноза) и де­изм (Ньютон, Вольтер, Шаррон). Растворение бога в природе, представлявшее в то время, несомненно, форму атеизма, приводило, с одной стороны, к тому, что пантеистическому богу было трудно молиться, а с другой стороны — к своеобразной эмансипации при­роды, которая по своему статусу не только становилась «однопорядковой» богу, но и — в условиях концентра­ции познавательных интересов на вопросах естество­знания — приобретала явное превосходство над ним. Деизм же уже фактически утверждал возможность естественных объективных законов, ибо дифференци­ровал творение как супранатуральный акт и натураль­ные принципы существования сотворенного. Изучение первого (причины мира) составляло вотчину метафи­зики, а изучение второго (автономно существующего мира как следствия) — физики, причем между одним и Другим не находилось общих точек соприкосновения («физика — бойся метафизики!»).

Второе — развитие медицины, физиологии, анатомии и т. п., которое укрепляло идею «тварности» человека, его единства с органической и неорганической приро­дой («человек — вещь во множестве вещей») и которое разрушало антропоцентристские телеологические ил­люзии о некоей привилегированности человека в мире.

Комбинаторность. Это мировоззренческий подход к вопросам структуры действительности, противопо­ложный доминировавшему ранее символически-иерар­хическому подходу. Согласно ему, всякий элемент мира представлялся не в виде некоего качественного цело­го, органически связанного с другими подобными це-лостностями во всеохватывающую и всепроникающую тотальность, а в виде набора форм разной степени существенности и общности. Суть этого подхода пере­дают следующие слова Галилея: «... никогда я не стану от внешних тел требовать что-либо иное, чем величи­на, фигуры, количество... движения... я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движение». Подобную пози­цию разделяли (спор о первичных и вторичных каче­ствах) Локк, Гоббс, Декарт, Спиноза и др. На этой ос­нове устанавливалось своеобразное единство мира, понимаемое как общность его форм, что разрушало качественный взгляд на мир как на неограниченное много- и разнообразие. Разнообразие действительнос­ти отныне описывалось в терминах механической ком­бинаторики нескольких фундаментальных форм, ответ­ственных за известные качества. Отсюда, знать дей­ствительность означало знать правила сочетаний форм. Последнее определяло такие специфические черты новой идеологии, как инструментальность и механис­тичность, сыгравших видную роль в процессе оформ­ления естествознания как науки.

Квантитативизм. На основе комбинаторности развился квантитативизм — универсальный метод ко­личественного сопоставления и оценки образующих всякий предмет форм: «познать— значит измерить». Значительный импульс прогрессу методов подведения форм под количественное описание придала разработ­ка Декартом и его последователями (де Бон, Шутен, Слюз, де Витт, Валлис и др.) аппарата аналитической геометрии, где обосновывалась идея единства геомет­рических форм и фигур, объединенных формальными преобразованиями. В связи с этим «пространственные формы... которые в своей индивидуальности даже бо­готворились греками, рассматривавшими их как некоторые индивидуальные сущности... были развенчаны и сведены к ряду некоторых простейших и всеобщих соотношений»; это и позволяло «единообразно рассмот­реть все царство индивидуальностей».

Существенным представляется то, что качества, которые ранее не могли быть соизмерены на единой основе (Аристотель в силу «качественного» стиля мышления не мог создать теорию стоимости, хотя вплотную подошел к этому), теперь оказались соиз­меримыми, что учреждало картину унитарного — го­могенно-количественного, а не иерархизированного — гетерогенно-качественного космоса.

Причинно-следственный автоматизм. Существен­ный вклад в оформление образа естественной причин­но-следственной связности явлений действительности внесли Гоббс, который элиминировал из введенных Аристотелем материальных, действующих, формаль­ных и целевых причин две последние, а также Спино­за, который показал, что, «если бы люди ясно познали весь порядок природы... они нашли бы все так же не­обходимым, как все то, чему учит математика». Эта мировоззренческая позиция, нашедшая активную под­держку во внутринаучном сознании (Галилей, Бойль, Ньютон, Гюйгенс и др.), лишала действительность сим­волически-телеологических тонов и открывала путь для объективно-необходимого закономерного ее описания. Кроме того, следует отметить такой момент, как все­мерно упрочившийся в то время монотеистический характер верования, которого не было в античности и который в гораздо большей степени, чем античные идеи долженствования и приказа, способствовал утвержде­нию понятия о единообразно и закономерно детерми­нируемой действительности.

Аналитизм. У греков «именно потому, что они еще не дошли до расчленения, до анализа природы, — при­рода еще рассматривается в общем, как одно целое.

Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания». В условиях же Но­вого времени утверждается совершенно отличный от античного стиль познания, в соответствии с которым познавательная деятельность функционировала не как абстрактно-синтетическая спекуляция, а как конкрет­но-аналитическая реконструкция плана, порядка и конституции вещей, как умение разлагать их на фун­даментальные составляющие. Примат аналитической деятельности над синтетической в мышлении предста­вителей данного периода способствовал формирова­нию системы физической причинности, которая окон­чательно сложилась и упрочилась с появлением меха­ники Ньютона. До Ньютона подобной системы не существовало. Даже законы Кеплера «не удовлетворя­ли требованию причинного объяснения», ибо «пред­ставляли собой три логически независимых друг от друга правила, лишенных всякой внутренней связи» и относились «к движению в целом», не позволяя «выве­сти из состояния движения в некоторый момент вре­мени другое состояние, во времени непосредственно следующее за первым».

Другими словами, законы Кеплера были интег­ральными и по своему гносеологическому статусу мало чем отличались от абстрактно-созерцательных форму­лировок мыслителей Античности. Дифференциальные же законы, а вместе с ними и та единственная форма «причинного объяснения, которая может полностью удовлетворять... физика», были впервые созданы в рамках аналитической механики Ньютона.

Геометризм. Эта черта мышления, противопостав­ляемая нами античному физикализму и медиевистскому иерархизму, оформляется как следствие утвержде­ния гелиоцентризма. Для разъяснения мысли остано­вимся на истории мировоззренческой ассимиляции последнего культурой того времени. Сам Коперник отчетливо сознавал, что влияние его теории не ограни­чивается физикой: «... она приведет к переоценке цен­ностей и взаимоотношений различных категорий; она изменит взгляды на цели творения. Тем самым она произведет переворот также и в метафизике и вообще во всех областях, соприкасающихся с умозрительной стороной знания. Отсюда следует, что люди, если су­меют или захотят рассуждать здраво, окажутся совсем в другом положении, чем они были до сих пор или воображали, что были».

Геометризация мира на основе ев­клидовой теории также стимулировала утверждение картины безграничного однородного, управляемого еди­ными законами космического универсума. Поскольку вследствие евклидизации мира устанавливалась карти­на онтологически гомогенной действительности (чему способствовал также факт открытия Галилеем пятен на Солнце), постольку, как писал Спиноза, «законы и правила природы, по которым все происходит и изме­няется... везде всегда одни и те же, а следовательно, и способ познания природы вещей... должен быть один и тот же, а именно — это должно быть познанием из универсальных законов и правил природы».

Фундаментализм — допущение предельных уни­тарных основоположений, образующих для познава­тельного много- и разнообразия незыблемый монолит центр-базис, имплицирующий производные от него дистальные единицы знания.

Финализм — интенция на гомогенную, неопровер­жимую, самозамкнутую, абсолютно истинностную си­стему знания.

Имперсональность — субъективная отрешенность знания как следствие погружения последнего в область безличного объективно сущего, чуждого индуцируемых познающим субъектом аксиологических измерений.

Абсолютизм — субъект как асоциальный, аисто-ричный, среднетипический познаватель, отрешенное воплощение интеллектуальных способностей обладает талантом непосредственного умосозерцания истин, данных как извечные, неизменные, непроблематизируемые регистрации беспристрастного обстояния дел.

Наивный реализм — онтологизация познаватель­ной рефлексии: постулирование зеркально-непос­редственно-очевидного соответствия знания действи­тельности, восприятие содержания мыслительных отображений реальности как атрибутивного самой реальности.

Субстанциальность — элиминация из контекста науки параметров исследователя (натурализация по­знания), рефлексии способов (средства, условия) реф­лексии субъектом объекта.

Динамизм — установка на жестко детерминисти­ческое (аподиктически-однозначное) толкование собы­тий, исключение случайности, неопределенности, мно­гозначности — показателей неполноты знания — как из самого мира, так и из аппарата его описания; ставка на нетерпимый к дополнительности, альтернативнос­ти, вариабельности, эквивалентности агрессивно-воин­ствующий монотеоретизм, навевающий тенденциоз­ную авторитарно-консервативную идеологию всеведе­ния (исчерпывающе полное, вполне адекватное знание не как императив, а как реальность).

Сумматизм — ориентация на сведение сложного к простому с последующей реконструкцией комплек­сного как агрегата элементарных частей.

Эссенциализм — разрыв явления и сущности, сущ­ности и существования, нацеленность на восстановле­ние за наличной вещностью скрытых качеств, сил, олицетворяющих внутреннюю господствующую, само­довлеющую, преобладающую основу.

Механицизм — гипертрофия механики как спосо­ба миропонимания. С античного атомизма до вульгар­ного физиологического материализма XIX в. господ­ствует редукционистская идеологема о мире-машине и человеке-автомате, которые ввиду этого доступны познанию.

Кумулятивизм — трактовка развития знания как линейного количественного его саморасширения за счет монотонной аддитации новых истин.

Теперь можно зафиксировать основные черты нового стиля мышления, который разрушил архаичную антично-средневековую картину мироздания и привел к оформлению вещно-натуралистической концепции космоса, выступающей предпосылкой научного есте­ствознания. Эти черты следующие: отношение к при­роде как самодостаточному естественному, «автома­тическому» объекту, лишенному антропоморфно-сим­волического элемента, данному в непосредственной деятельности и подлежащему практическому освое­нию; отказ от принципа конкретности (наивно квалитативистское телесно-физическое мышление Антично­сти и Средневековья): становление принципов стро­гой количественной оценки (в области социальной — в процессе становления меркантилизма, ростовщиче­ства, статистики и т. д., в области научной — с успе­хами изобретательства, созданием измерительной ап­паратуры — часов, весов, хронометров, барометров, термометров и т. д.), жестко детерминистская причин­но-следственная типологизация явлений действитель­ности, элиминация телеологических, организмических и анимистических категорий, введение каузализма; инструменталистская трактовка природы и ее атрибу­тов — пространства, времени, движения, причинности и т. д., которые механически комбинируются наряду с составляющими всякую вещь онтологически фунда­ментальными формами; образ геометризированной го­могенно-унитарной действительности, управляемой едиными количественными законами; признание в динамике универсального метода описания поведения окружающих явлений (не вещественные модели, а фор­мальные геометрические схемы и уравнения).

 

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти