ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Неклассическая наука, ее положения и принципы, отличительные особенности

Неклассику от классики отделяет пропасть, мировоззренческий, общекультурный барьер, несовместность качества мысли. Замещение клас­сики неклассикой поэтому основательнее понимать в смысле повсеместного и интенсивного реформистско­го процесса тектонического порядка, который, отбирая из тогдашней духовной среды созвучные ему далеко идущие параметры, шквалом обрушился на традицию и смял ее, утвердил на ее обломках причудливый, не­ведомый тип ментальности. С целью демонстрации этого обратим внимание на исходные стилеобразующие слагаемые неклассики, для чего в множестве со­держательно инспирировавших ее факторов в качестве доминант обособим следующие идейные линии.

Психоанализ. В контексте нашего изложения инте­ресен тремя моментами. Первый — мотив непрозрач­ности субъективного, признание наличия в нем затем­нений, пустот, уплотнений, требующих специали­зированной рефлексии. Антитрансценденталистские психоаналитические трактовки субъективного при­внесли перспективные модуляции в звучание гносео­логической партии интерсубъективности: последняя стала расцениваться не как общее и само собой разу­меющееся место, не как средство, но как цель. В усло­виях отсутствия антропологически очевидного, во всех точках высвеченного субъекта проблема интерсубъек­тивного породила глубокую методологическую тему по­знавательного консенсуса: какова техника его дости­жения? Нетрудно увидеть, что именно погружение в эту тему индуцировало внедрение в арсенал поиска не­традиционных верификационистских, операционалистских, инструменталистских идей, соображений в духе теории когеренций. Второй — мотив синкретичности психического, рассматриваемого в психоанализе в трехмерном пространстве с динамическими, энергети­ческими, структурными осями (идеи многоуровневости, целостности, комплексности явлений). Третий — мотив общих психических механизмов символизации и кодификации (идея инвариантов в способах фикса­ции информации — принципы симметрии, теоретико-групповые, логико-алгебраические подходы).

Психологизм. Подпитывается неклассика: а) представлени­ем психологически очевидного, достигаемого в результате генетически-конструктивных и операциональных процедур (интуиционизм, ультраинтуиционизм, конст­руктивизм, финитизм, операционализм); б) понятием непосредственно наблюдаемого (принцип наблюдаемо­сти); в) идеей объективности (интерсубъективности) субъективных познавательных образов, которая обус­ловливается способом их варьирования, компоновки (релятивистские императивы альтернативных, эквива­лентных описаний, концептуальный плюрализм).

Феноменология. Созвучна неклассике подчерки­ванием возможности конструирования и конституирования действительности из субъективной спонтан­ности (абстрактное моделирование, интенсивная теоретизация).

Персонализм. Важен доктриной личности как са­мотворящей стихии. Изначальное отрицание мониз­ма и панлогизма на фоне допущения множественно­сти субъективных потенциалов навевает противосто­ящий классике образ полнокровно переживающего субъекта — носителя конкретных (не среднестатисти­ческих, омассовленных) способностей. Идеология са­модеятельности познавателя не только разрушает модель зеркального копирования действительности, но мощным потоком вводит в эпистемологию умонастро­ение активизма: индивид как сгусток воли, цели, ин­тереса самостийно творит законы, привносит стандар­ты в природу; мир человека — арена бытия, а не мир бытия — арена человека (конкретность, вышеупомя­нутые релятивистские и активистские императивы).

Модернизм. Для перспектив неклассики значим подчеркнутостью отхода от наглядности, духом эпата­жа, борьбой с устоявшимся, склонностью к допуще­нию новых типов реальности, опорой на условность, экспериментаторство. Идейные силовые линии мо­дерна и неклассики совпадают буквально: интенции на ревизию вечных истин, релятивизацию стандартов, экзистенциализацию ситуаций, увязывание истины с субъективным взглядом на мир, признание уникально­сти личностного видения, самоценности избранных систем отсчета (неопределенность, локальность, моментализм), отрицание зеркальности, прямолинейности вектора от реальности к ее изображению и понима­нию; идея самовыражения — обусловленная новыми задачами индивида установка не на внешний, а на внутренний мир (роль субъекта в познании, акцент объективно-идеальных ракурсов знания); сюрреализация действительности — сращение реального и нере­ального в ее (действительности) изобразительных ре­конструкциях.

Анархизм и волюнтаризм. Поставляют клише че­ловека-бунтаря, восстающего против косной массы, — релятивизация норм, индивидуализация ценностей, ставка на нетрадиционность, подрыв универсалий, абсолютов, канонов.

Прагматизм. Привносит стереотипы инструментальности, эффективности, свободы поиска, волеизъ­явления (неклассичность истины, активность познава­теля).

Связав эти разнокалиберные особенности идейных предтеч неклассики в систему, возможно подытожить, что в архетипе духовности начала нашего века зало­жены столь многозначительные для грядущих судеб знания идиомы, как новаторство, ревизия, самоутвер­ждение, пикировка с традицией, экспериментаторство, нестандартность, условность, отход от визуальности, концептуализм, символичность, измененная стратегия изобразительности.

В этой во всех отношениях стимулирующей смыс-ложизненной среде смогла сложиться нетрадиционная интеллектуальная перспектива с множеством некано­нических показателей. Вбирающие принципиальные черты неклассического миропредставления, они дос­тойны того, чтобы сосредоточить на них самое при­стальное внимание.

Полифундаментальность. Развал монистического субстанциализма с принятием образа целостной, многоуровнево-системной реальности. По сути речь идет о нетрадиционном антифундаменталистском мировидении, отправляющемся от идеи гетерогенной, поли­морфной, сложной (несложенной) предметности, кото­рая ни структурно, ни генетически не опосредуется какими-то базовыми комплексами, трактуемыми как моноцентричный онтологический первофундамент. Учитывая, что разнообразие не вторично, не производно, не порождено более глубоким единосущностно-единым, допускать подобный фундамент нет никаких резонов. Логичнее, последовательнее модель субстан­циального плюрализма, навевающего картину исход­но богатой, ипостасной реальности, способной на са­моорганизацию, автоэволюцию.

Интегратизм. Ипостасная структура мира, вытес­няющая классический фундаментализм с догмами типа: сложное аддитивно, механически редуцируется к простому; целое не влияет на части; в расчленении сложного (целого) на составляющие (простое, части) свойства его сохраняются и т. д. В противовес этому принимается не отягощенная фундаменталистским дизайном схема многомерной, поливариантной дей­ствительности, где целое и часть самодостаточны: це­лое не агрегат разрозненных, недоразвитых относи­тельно него частей; часть не миниатюра целого.

Целое и часть (система и подсистема) нераздель­ны и неслиянны, будучи ипостасями, обладают само­стояньем, суверенностью, они единосущны, однопоряд-ковы, не редуцируемы, но проникаемы друг в друга. Здесь правильно указать на отвергаемую неклассикой фундаменталистскую онтологию точечности (вводящую допущения «деление вещества безгранично», «целое больше части», «часть несамодостаточна» и т. п.). Факт образования элементарных частиц друг из друга (нук­лона из пионов и т. д.) опровергает фундаменталистс­кую модель онтологически неограниченной дробности (безостаточной разложимости целого на части), жест­кой субординированности объектов действительности. Самокоординированные элементарные частицы напря­мую выпадают (идея единого мультиплета) из этой плоской модели, что служит решающим основанием ее дискредитации.

Синергизм. Классическая наука имела дело с ми­ром, который с известной долей условности все же мог моделироваться как совокупность движущихся мате­риальных точек (корпускул, конкреций, атомов, амеров, какуменов и т. д.), механически ассоциируемых в телесные многообразия. С расширением границ изучаемой реальности, необходимостью понимать внутреннее устройство активных, избирательных, целеориентиро-ванных систем (когерентные квантовые, молекулярные, биохимические, биофизические явления), свойства которых определяются текущими в них процессами (самоиндукция, самодействие), обнажился предел клас­сических подходов. Самоорганизующиеся, неравновес­ные, нестационарные, открытые, каталитические сис­темы ни при каких обстоятельствах не ведут себя как классические элементарные. Теоретическим плацдар­мом их описания ни в коем случае не могут быть клас­сически базовые принципы сложенности (принцип Анаксагора — Демокрита) и механистичности (принцип Кеплера). Потребовалась, следовательно, иная эврис­тика, выступающая адекватным инструментом истол­кования когерентных, кооперативных явлений. Ею стал синергизм, трактующий образование макроскопичес­ки упорядоченных структур в нетривиальных (немеха­нических) системах с позиций формирования порядка из хаоса вследствие коллективных эффектов согласо­вания множества подсистем на основе нелинейных, неравновесных упорядочивающих процессов. С этим пришел конец элементаристско-фундаменталистской онтологии механицизма с обслуживающим ее катего­риальным блоком — стабильность, неизменность, по­стоянство, линейность, равновесность, обратимость, устойчивость, простота и т. д. На ее развалинах утвер­дилась организмическая картина, зиждущаяся на до­пущении совокупных эффектов самоорганизации, кон­структивной роли времени, динамической нестабиль­ности систем — категориальный блок, составленный неустойчивостью, неравновесностью, сложностью, нелинейностью, когерентностью, необратимостью, синхронностью, изменчивостью и т. д. Трансформиро­валось и понятие элементарности. Неклассическое его прочтение таково: оно, во-первых, не инспирирующее фундаментальное, а минимальное, остающееся зачас­тую равнодостойным композиционному и служащее его полномочным выражением; во-вторых, вопреки классическому аддитивно-матрешечному, оно обеспечивает генетически-конструктивную интерпретацию явлений посредством отслеживания этапов становле­ния, взаимодействия одних структур с другими (метод квазичастиц).

Холизм. Антифундаменталистский, антиредукци­онистский интеллектуальный блок, предопределяю­щий интерпретацию действительности как иерархию целостностей. В подобных случаях руководствуются планами: 1) кооперативной самоизменчивости — кван­товая когерентная синхронизация изменений (кван­товые процессы в лазерах); 2) гетерогенных много­мерных структур, каждая им которых представляет самодетерминируемый инвариант в вариантах, — тот же нейтрон как кооперативное образование трех квар­ков осмысливается на базе соображений системнос­ти, динамичности, взаимосвязанностн коллективов, от­ветственных за итоговую структуру.

Антисозерцательность (оперативно-деятельностное начало). Деятельностный подход в виде ориента­ции не на репродукцию заданных структур, а на пре­образование внешней человеку действительности сам по себе не является чем-то новым: его упрочение в истории относится ко времени Реформации. Нам же принципиально то, что сферы влияния деятельностного подхода, складывавшегося в рамках классичес­кой фазы новоевропейской культуры как критическое преодоление лишенного интенции на широкий соци­альный активизм схоластического средневековья, охватывали лишь область общественно-политической жизни (становление гражданского общества), не зах­ватывая науку. Этим и объясняется такая черта клас­сики, как антидеятельностная антисубъективность, предполагающая прямолинейное вытеснение из кон­текста исследования (фиксация и генерация резуль­татов) субъективной деятельности. На стадии же не­классики субъект, поисково-изыскательское оснаще­ние оказываются имманентно вплетенными в самую ткань науки — постановку, решение обсуждаемых ею вопросов.

Парадигма классической науки с узаконенным в ней объектным стилем мышления нацеливала на познавательное освоение предмета, так сказать, самого по себе в его натуралистичной естественности и не­посредственности. Последнее означало некритическую абсолютизацию «природного процесса», выделяемого безотносительно к условиям его изучения, что влекло повсеместную элиминацию из науки субъективной деятельности, игнорирование роли средств исследова­тельского воздействия на объект познания. Между тем стратегия герметичности объективного предмета ни­как и ничем не оправдана.

Релятивизм. Внедряет, закрепляет в знании идею естественного предела значений как величин, так и способов их фиксации. Согласно релятивизму предел значений и применимостей имеет абсолютно все! Надежды на получение абсолютно точного, исчерпывающего и неопровержимого знания признаются классическим мифом.

 

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти