ВІКІСТОРІНКА
Навигация:
Інформатика
Історія
Автоматизація
Адміністрування
Антропологія
Архітектура
Біологія
Будівництво
Бухгалтерія
Військова наука
Виробництво
Географія
Геологія
Господарство
Демографія
Екологія
Економіка
Електроніка
Енергетика
Журналістика
Кінематографія
Комп'ютеризація
Креслення
Кулінарія
Культура
Культура
Лінгвістика
Література
Лексикологія
Логіка
Маркетинг
Математика
Медицина
Менеджмент
Металургія
Метрологія
Мистецтво
Музика
Наукознавство
Освіта
Охорона Праці
Підприємництво
Педагогіка
Поліграфія
Право
Приладобудування
Програмування
Психологія
Радіозв'язок
Релігія
Риторика
Соціологія
Спорт
Стандартизація
Статистика
Технології
Торгівля
Транспорт
Фізіологія
Фізика
Філософія
Фінанси
Фармакологія


Никто не подойдет к читающему Человеку

 

— Ха! — отозвался Юсупов. Они что, рядом со статуей Читающего Человека стопкой сложены?

Главные золотые пластины находятся, наверняка, в глубоком подземелье внутри или под пирамидой, на вершине которой установлена статуя.

— В этой связи мне опять пришли на ум слова «старшего человека» о том, что существует 3 входа в подземелья Кайласа. Второй из них расположен рядом со статуей Читающего Человека. Я помню, он говорил, что вот уже 2000 лет никто не входил в подземелья Кайласа через второй вход. Любого человека, кто попытается подойти ко второму входу, ожидает смерть. Зеркало Царя Смерти Ямы убивает непослушных. Странно это...

— Почему?

— Да дело в том, — продолжал я, — что Зеркало Царя Смерти Ямы, способное, видимо, убить человека за счет сжатого времени, находится, по моим прикидкам, довольно далеко от статуи Читающего Человека. По крайней мере, путь к статуе Читающего Человека (например, отсюда) не пролегает через Долину Смерти, связанную с Зеркалом Царя Смерти Ямы. Почему же «старший человек» говорил о том, что непослушных убивает Зеркало Ямы?

— Шеф, покажи, где по твоим расчетам должны располагаться Долина Смерти и Зеркало Ямы, — попросил Равиль.

— Вот здесь оно должно быть, зеркало это, — я ткнул пальцем в карту, — а статуя Читающего Человека вон где. Между ними где-то 15 километров.

— М... да, — протянул Равиль.

— Мне вот что кажется, — стал рассуждать я. — Люди, стремящиеся войти в подземелья Кайласа через второй вход, должны пройти Суд Совести перед Зеркалом Царя Смерти Ямы, то есть войти в Долину Смерти. Суд Совести, наверное, по неписаным законам Тибета является обязательным условием, смертью отсеивающим недостойных. Но если даже человек выдержит Суд Совести Ямы и после этого подойдет к статуе Читающего Человека, то там его ждет второе испытание.

— Какое? Уж не такое ли, как в пещере Харати?! — живо отозвался Равиль.

— Если ту пещеру, Равиль, охраняет Харати — предположительно лемуриец в состоянии Сомати, дух которого способен считывать мысли приближающихся к пещере людей и воздвигать для них непреодолимый психоэнергетический барьер, то можно представить, какое испытание ждет человека там, где находятся главные золотые пластины лемурийцев! Оно, это испытание психоэнергетическим барьером, несравненно мощнее, и пропускает через второй вход под статуей Читающего Человека только кристально чистых, почти богоподобных людей. А таких среди нас, современных людей, к сожалению, нет. Поэтому в последние 2000 лет никто и не входил через второй вход, — красноречиво произнес я.

Кто знает, все возможно, — невольно поежился Рафаэль Юсупов.

Кто знает, — оживленно продолжал я, — вполне возможно, что под статуей Читающего Человека в прекрасном подземелье вместе с главными золотыми пластинами покоятся в состоянии Сомати 10-12-метровые тела многих и многих лемурийцев, невообразимо мощный дух которых не бездействует, а активно живет, анализирует мысли посещающих район священной горы людей и строго, очень строго оценивает их духовность. Ведь им, кажущимся мертвыми, лемурийцам, доверено охранять главные знания, когда-либо рожденные на нашей планете. Царство Мертвых охраняет Главные Знания Планеты.

 

 

Кладезь знаний

 

— А вот атланты, вернее кто-то один из атлантов, когда-то получил доступ к главным золотым пластинам лемурийцев, после чего... после чего начался расцвет атлантической цивилизации, — заметил Селиверстов.

— И среди нас, арийцев, наверное, когда-нибудь, в далеком будущем, когда заглохнут ужасающей силы зависть и жадность, конечно же, появится человек, который получит доступ к главным золотым пластинам лемурийцев — кладези земных знаний, — тихо проговорил я. — Но когда это будет? Эх!

Наступило молчание. Мы все смотрели в сторону статуи Читающего Человека, за которую безнадежно зацепилось облако. Но постамент-пирамида был виден довольно хорошо.

— Смотрите-ка, «наш» як тоже в сторону Читающего Человека смотрит, — прервал молчание Равиль.

Уходя вниз, я обернулся, чтобы еще раз посмотреть в сторону легендарной статуи Читающего Человека. Из-за яка послышался голос Селиверстова:

— Главный кладезь знаний там, господа!

— А в основе этих главных знаний лежат заклинания, — бросил я, не оборачиваясь.

Я понимал, что пытаться достичь второго входа и войти в него мы не будем, — не наступило еще время.

А приключения? Их будет еще много впереди.

 

 

Глава 3

Колокол

 

Вместе с нашим яком мы спускались к тропе, ведущей в низину. — Давай, давай, милый! — приговаривал шедший рядом с яком Сергей Анатольевич.

Когда мы вышли в низину, мне вдруг показалось, что справа мелькнуло что-то очень знакомое.

— Почудилось, что ли? — подумал я, будучи не в состоянии осознать то, что я видел и остановился, чтобы вглядеться туда.

Як тоже остановился, как вкопанный. Я, как повелось, отступил на несколько шагов назад, и стал смотреть в промежуток между яком и Селиверстовым.

— Подвинься, Сергей Анатольевич! Не стеклянный! — прорычал я.

Я смотрел и смотрел туда. Но там, в этом месте, были просто облака.

Усилием воли я мобилизовал свое подсознание, понимая, что оно среагировало быстрее, чем сознание. Я, по-моему, даже надулся, как индюк. Постепенно где-то внутри появились какие-то образы, потом они стали конкретизироваться и, наконец, в моем воображении возник средневековый замок, причем натуральный замок, — с крепостными стенами и колоколами. Чем-то православным веяло от этого замка.

— Мужики! Вы не видели вон там средневекового замка? — спросил я, показав рукой.

— Шеф, ты что?!

Я стоял и продолжал вглядываться в промежуток между тибетскими холмами. Через несколько минут я услышал голос Селиверстова:

— Шеф! Пойдем, может, а...? Як, вон, дергается, травы здесь нет. Песок и камни.

— Сейчас, сейчас...

Я тянул время, словно ожидая непонятно чего.

— Смотри-ка, моя вера в силу подсознания не угасла. Оно, подсознание, здесь, мне кажется, наоборот, обострилось, — отметил я про себя.

 

 

Каменный колокол

 

В этот момент облака в промежутке между холмами слегка раздвинулись и, как из сказки, выплыл невообразимых размеров натуральный колокол. Было такое ощущение, что этот «колокол» был выточен с помощью токарного станка: цилиндрический, с округлой вершиной. Макушка его имела две ступени, после чего шло конусовидное расширение с плавным переходом в цилиндр.

— Каменный колокол! — закричал я. — Вон он!!!

Все кинулись фотографировать. Равиль взялся за видеокамеру и, взглянув в окуляр, тоже закричал:

— Их два, колокола-то!

Мы все пригляделись и уже невооруженным глазом увидели чуть поодаль от первого «колокола» вершину такого же второго «колокола».

Рисуя, я вглядывался в каждую деталь. Постепенно глаз стал различать слева от «колоколов» какую-то конструкцию, примыкающую к ним.

— Не могу понять, две странные пирамиды, переходящие в дугообразную конструкцию, что ли...? — прошептал я, шевеля замерзшими губами. — Эх, зрение бы иметь как у орла, черт побери! Дымка мешает.

Несмотря на то, что хорошо разглядеть эту конструкцию, примыкающую к четко видным «колоколам», мне не удалось, я все же зарисовал ее. У меня получилось, что огромная каменная дуга по концам примыкает к двум ступенчатым пирамидам.

— Какая сложная конструкция! — воскликнул я, рассматривая свой рисунок. — Каково же, интересно, ее предназначение?

— Вне всякого сомнения — искривлять пространство, — отозвался Рафаэль Юсупов.

— Кстати, — заметил я, — эта конструкция, наверное, влияет на время — дугообразная часть ее очень напоминает зеркало времени Козырева.

— А я хочу знать вот что, — Селиверстов вскинул голову, — с какой целью нужно было здесь искривлять пространство и изменять ход времени? Зачем это было нужно древним?

Все оставили вопрос Селиверстова без ответа.

 

Звучание колоколов

 

В этот момент я думал о том, что древние ученые, по-видимому, имели знания о пространстве как о физической реальности. Они к тому же, видимо, умели объективно изучать пространство, фиксируя все его изгибы и зная, к чему приводит тот или иной характер его искривления. Они, древние ученые, имели, наверное, и аппаратуру для изучения времени и могли влиять на его ход, строя гигантские каменные сооружения, искривляющие пространство.

В этот момент я уже вполне сносно осознавал, что вещество есть изогнутое пространство, в котором остановлено время, а энергия есть тоже изогнутое пространство, но в котором время течет. Я понимал, что здесь, в Городе Богов, древние ученые при помощи удивительных каменных конструкций создавали какие-то вещества и какие-то виды энергии. Но какие? С какой целью?

Не давала покоя мысль, что здесь было сотворено что-то грандиозное и величественное. Но что? Или... кто?

Я сел на тибетский песок и почувствовал себя маленьким-маленьким.

— Ну что означают, например, эти «колокола»? — задался я вопросом. — Не для красоты же их строили?!

Можно предположить, что «колокол» изгибает пространство в форме... колокола, но... для чего это нужно — для создания «колоколоподобного вещества» или «колоколоподобной энергии», что ли? А почему «колокол» такой громадный? Ведь размер атомов...

В конце концов я окончательно запутался в своих размышлениях. Загадкой, невообразимой по значимости загадкой древности было окутано это священное место, где мы волей судьбы имели счастье находиться. Я нутром чувствовал, что мне — простому «трехмерному» россиянину с неказистой татарской фамилией Мулдашев — не понять замысла древних, не осознать глубины их знаний и не охватить умом применявшиеся ими технологические принципы. Мне было позволено лишь взглянуть на легендарный Город Богов и... строить гипотезы по поводу его предназначения.

Тогда, сидя на тибетском песке, я не знал, что вскоре, через какой-то промежуток времени, мы — российские ученые — вдруг чуть-чуть поймем замысел древних, и даже от этого понимания нам станет страшно.

— Шеф, послушай-ка, — послышался голос Равиля Мирхайдарова.

Я обернулся и взглянул на Равиля, смотревшего на «колокола.». — Мне кажется, что бытующие во всех религиях колокола изошли отсюда, из Города Богов, а именно были созданы как копии вот этих тибетских «колоколов», — Равиль показал рукой. —Колокол, на мой взгляд, есть не просто звуковоспроизводящий инструмент, каковых в мире множество, а есть, прежде всего, фигура, соответствующим образом изгибающая пространство и за счет этого концентрирующая вокруг себя те тонкие энергии, которые вызывают у людей богопристойные и богоутверждающие эмоции. Со звуком, который издает колокол, эти тонкие энергии распространяются и как бы зовут людей к главному — к Богу.

— Ты, наверное, прав, — сказал я, вставая с песка.

— А если войти в пределы вон той дугообразной конструкции, которая, скорее всего, является зеркалом времени, то человек, на верное, мгновенно проживет свою жизнь и испепелится, — заметил Селиверстов.

— Город Богов создан только для посвященных, — вздохнул Равиль.

— Пошли, — скомандовал я.

 

Глава 4

Каков он — Кайлас?

 

Через некоторое время, когда мы спустились с холма, перед нами открылся священный Кайлас.

—Вот он! — сказал Рафаэль Юсупов.

— С погодой везет! Голубое небо появилось, — отметил Селиверстов. — Переменная облачность, в общем.

— Сережа! Сережа! — окликнул Селиверстова Рафаэль Юсупов. — Сфотографируй меня на фоне священной горы!

— Давай. Только отойди немного назад, а то як загораживает.

— Ладно.

Я смотрел на вершину священного Кайласа, возвышающегося над склоном. Покрытый снегом, он сверкал на фоне голубого неба. Чем-то магическим веяло от священной горы.

— Центр тантрических сил на Земле, — отметил я про себя.

А потом, сменив характер своего мышления на деловой стиль, я собрал ребят и начал командовать.

— До наступления темноты осталось около трех с половиной часов. Отсюда виден не весь Кайлас, а лишь его вершина.

Я предлагаю разделиться. Сергей Анатольевич с Рафаэлем пойдут к якам, погонщикам и проводнику, чтобы разбить лагерь.

Вон они! — я показал рукой. — А мы с Равилем отойдем в долину, чтобы открылся широкий обзор на Кайлас и далее пойдем на восток, дабы взглянуть на юго-восточную сторону священной горы. Давайте сделаем так — пока погода хорошая! Возвратимся мы, скорее всего, в темноте. Азимут на место нашего лагеря я уже взял. Не забудьте в темноте светить фонариком или из ракетницы. Хорошо? — Ладно.

— Равиль, пошли!

Времени мало. Шоколадку, кстати, дайте, а!

Селиверстов стал рыться в карманах.

— На, возьми!

— Спасибо.

Не сделали мы с Равилем и нескольких шагов, как увидели, что «наш» як развернулся и побрел за нами.

— Елки-палки! — только и смог сказать я. Послушайте! Ты, Сергей Анатольевич, иди впереди так же важно, как и он, —Рафаэль Юсупов показал на меня. — А вы с Равилем пристройтесь к нам сзади, а метров через двести тихонько слиняйте. Як, если даже заметит, что вы слиняли, пойдет рядом с тем, кто идет впереди, то есть примет Селиверстова за Мулдашева-погонщика.

 

 

© 2013 wikipage.com.ua - Дякуємо за посилання на wikipage.com.ua | Контакти